125

Она еще казалась отчужденной,

Молчала, а затем, узрев клинок,

Так начала: «Почто же обнаженный

Я вижу меч?» Тот со слезами рек

Об участи своей уже решенной.

Она же: «Что я слышу, как ты мог?

Продлись еще мой обморок немного,

Себя б убил средь моего чертога?

126

О, как мне горек нынешний рассказ!

Не стала б жить, случись тебя лишиться,

Себе вонзила б в грудь твой меч как раз.

Но минуло, нам время помолиться

Богам; в кровать отправимся сейчас,

Обсудим наши беды до денницы;

Погаснет факел мой того гляди,

И ночь уж большей частью позади».

127

Обычно тесно прижимались, млея,

Они друг к другу и теперь под стать,

Но горечь слез была куда сильнее

Той радости, что прежде обретать

Случалось им. Печаль свою лелея,

Беседу не замедлили начать.

Сказала Крисеида: «Друг, прошу я,

Внимательно послушай, что скажу я.

128

Узнав дурные вести про отца,

Свершившего предательство столь скверно,

При лицезренье твоего лица

Такой позор познала, как, наверно,

Доныне ни одна, ведь ни дворца,

Ни злата мне, ни вотчины безмерной

Не нужно, только быть с тобой весь век,

Тебе со мной – средь радостей и нег.

129

Не чая вновь тебя увидеть, в горе

Отчаянью я было предалась,

Но, как заметил, возвратилась вскоре

Душа в ту плоть, с какой теряла связь.

Мне некоторые мысли вместо хвори

Пришли на ум, я их, с тобой делясь,

Открою перед горшей скорбью нашей,

На счастье мню надежду непогасшей.

130

Ты видишь, мой отец, виновник бед,

Потребовал меня; я б не внимала,

Когда б не воля царская, не след,

Сам знаешь, ей противиться нимало.

Мой провожатый будет Диомед,

Он вел переговоры, с ним пристало

Идти мне, как придет он (пусть же бог

Так сделает, чтоб он прийти не мог!).

131

Ты знаешь хорошо, отца лишь кроме,

Здесь вся моя родня, и всё что есть

Имущество осталось в этом доме;

Мне верится, что с греками вам в честь

Вести переговоры, на изломе

Уже война и, ежели учесть,

Что вы жену вернете Менелаю,

Всё кончится, как я того желаю.

132

Лишь воцарится мир, вернусь сюда,

Поскольку некуда идти мне боле.

А если нет, возможность есть, когда

Наступит перемирие, поколе

Не возбраняют женщинам всегда

В том случае проход чрез бранно поле.

Мои родные, встретиться со мной

Желая, пригласят меня домой.

133

Найти хоть в этом можем утешенье,

Пусть будет ожиданье тяжело;

Но вытерпим и горшее лишенье,

Коль верим, что грядущее светло

И наилучшим будет завершенье;

С другой же стороны, и в Трое зло:

Помногу дней не видимся друг с другом,

Томимые тоскою как недугом.

134

И сверх того, будь мир или война,

Во мне надежда на возврат большая.

Отец желает этого сполна,

Ошибочно, быть может, полагая,

Что я суду ль, насилью предана

Должна быть здесь, за отчий грех страдая;

А как узнает, что живу в чести,

Так перестанет он меня блюсти.

135

И что у греков делать мне? Опасно,

У них, как видишь, всяк вооружен.

А если не туда, то мне неясно,

Куда меня направить может он;

Когда б и мог, не стал бы, ведь прекрасно

Он знает, что у греков мне – полон.

Тогда и отпустить меня уместно,

Что помешать могло бы, неизвестно.

136

Он скуп и стар, а в Трое у него

Осталось то, что ценит, вероятно.

Он не презрит совета моего,

Когда скажу, что лучше бы обратно

Меня отправить в город для того,

Чтоб оберечь имущество; понятно,

Он жадности поддастся и ни дня