Минуты мнил подобием веков,

Пока в объятьях не забылся с милой,

А после рок их разлучил злой силой.

Крисеида лишается чувств в объятиях Троила, тот ее считает мертвой, извлекает свой меч из ножен и хочет умертвить себя.

114

В урочный час любимого в дому

Она как прежде с факелом встречала,

Раскрыв объятья жаркие ему,

И он в ответ обнял ее, кричала

В нем боль тогда, и горю своему

Предавшись всей душой, чета молчала,

В объятиях немых они слились

И вместе горько плакать принялись.

115

И так тесны объятья эти были,

Что омывались тот и та в слезах,

Хотели говорить, но всё не в силе,

Сквозь плач одно лишь прорывалось «ах»,

Словам дорогу всхлипы преградили,

Но всё же целовались, на устах

Ловили влагу слезную, впивали,

А что горька, об этом забывали.

116

Когда же духи страждущие их,

От стонов, слез ушедшие в изгнанье,

Вновь водворились на местах своих,

Дабы унять щемящее терзанье,

В Троила Крисеида в этот миг

Вперила взор, где мука и желанье,

Сказавши так: «Мой господин, беда,

Кто разлучил нас? мне идти куда?»

117

Тут, впавши в забытье, она Троилу

Уткнулась в грудь лицом и не дыша

Стояла, на ногах держась насилу,

Из плоти тщилась вырваться душа.

Смотря в лицо, он звал подругу милу

По имени, но тщетно; страх внуша,

Та пелена, застлавшая ей очи,

Дала понять: во власти вечной ночи.

118

Царевич даму, что была двойным

Страданьем сломлена, несет на ложе,

Целует лик заплаканный, засим

Глазами ищет, нет ли где-то всё же

В ней жизни признака, и всё своим

Испытывает взором, но, похоже,

Для жизни места не осталось там.

Он, плача, молвил: «Отошла к теням».

119

Бесчувственное тело было хладным,

По мнению несчастного юнца,

Что счел он доказательством наглядным

Сей жизни наступившего конца.

Излившись плачем длительным, изрядным,

Пред тем как что-то делать, он с лица

Отер ей влагу, уложив прилично,

Как поступают с мертвыми обычно.

120

Скрепившись духом, обнажил свой меч,

Достав из ножен яростным порывом,

Замыслив твердо жизнь свою пресечь,

Чтоб дух его в уделе несчастливом

Последовал за дамою, сиречь

С ней вместе к адским низошел обрывам,

Зане любовь жестокая, злой рок

Его из жизни гнали прочь не в срок.

121

Но прежде рек, от гнева весь горячий:

«Жестокий Зевс и ты, судьба моя,

Я волю вашу выполню тем паче,

Чрез вас лишился Крисеиды я,

А полагал, ее совсем иначе

Отнимите, в которые края

Ушла, не знаю, тело пред глазами

Погубленной несправедливо вами.

122

И я покину свет, душа в полет

За ней умчится вдаль по вашей воле,

Там нас удел, быть может, лучший ждет,

Я примирюсь не как в земной юдоли

С желаньями, когда любовь живет

И там еще, как слышал я дотоле.

Здесь, на земле, вы жить не дали нам,

Соедините ж наши души там.

123

Прощай, Приам, вы, дорогие братья,

И ты, мой град, что бросил я в войне,

Путь в царство мертвых сам решил избрать я,

Чтоб очи дамы там светили мне;

И ты, от коей принужден страдать я,

Мой дух освобожденный в той стране

Прими, о Крисеида». С речью тою

Занес он меч разящий над собою,

124

Когда она, очувствовавшись вдруг,

«Троил» сказала с глубочайшим стоном.

И он ответил: «Мой бесценный друг,

Да ты жива?» И в плаче исступленном

Он поднял даму на руки, гнет мук

Ей облегчая словом просветленным

И утешая, так душа ее

Вернулась в обиталище свое.

Двое любовников переходят на ложе, где вздыхают и плачут и о многих вещах собеседуют, поднявшись только следующим утром.