И что вожди постановили вместе

О выдаче ее без лишних слов;

Теперь в нем сердце было не на месте,

О друге думал: рок его каков,

И в тихой, темной комнате едва ли

Он знал, как молвить, весело ль, в печали.

44

Троил, как только увидал его,

К нему на шею бросился, рыдая

Так жарко, что не скажешь ничего.

Пандар, его стенаниям внимая,

Заплакал тоже, друга своего

Жалел он так, что сцена здесь немая,

Они стояли, слезы лив ручьем,

Не говоря друг с другом ни о чем.

45

Троил, набрав дыхания, молчанье

Нарушил первым, он сказал: «Пандар,

Я мертв, на смену радостям – страданья,

Покой утрачен, жизнь теперь – кошмар.

Завистливой Фортуною в изгнанье

Отправлен счастья несравненный дар.

О Крисеиде слышал ли такое,

Что греки требуют ее из Трои?»

46

Пандар ответил чрез не меньший плач:

«Да, слышал, если б это было ложно!

Подобных не предвидел неудач,

Блаженство погубивших безнадежно;

И кто бы прежде думать мог, хоть плачь,

Что нашим тайнам помешать возможно

Чему-то, кроме как раскрытью их.

Тщету здесь вижу замыслов людских.

47

Зачем крушишь себя, тоской объятый?

Переживать и так страдать зачем?

Чего хотел, то получил сполна ты

И должен бы довольствоваться тем.

Оставь ты мне все беды и утраты,

Всегда любил я, но притом совсем

Не ведал той, что принесла б мне горе

Или одна могла б утешить вскоре.

48

К тому же в граде, – оглянись вокруг, —

Красавиц много, дев и дам любезных,

И если верно, что тебе я друг,

Любая здесь, из самых будь прелестных,

Была б не против твой унять недуг,

Лишь действуй ты из побуждений честных,

Открыв ей муки; эту потеряв,

Мы многих обретем. Иль я не прав?

49

Я часто слышал, говорят в народе,

Что новой страстью прежний пыл гоним,

Усладой свежей дашь отпор невзгоде,

Прислушайся, Троил, к словам моим.

Не жажди смерти, помни о свободе,

Не будь себе ты ворогом слепым.

Иль плачем возвратить ее ты сможешь?

Слезами, верно, горю не поможешь».

50

Совет Пандара выслушав едва,

Троил залился пущими слезами:

«Пусть лучше гибель волей божества,

Чем изменить смогу прекрасной даме.

Я признаю, верны твои слова,

Не мало дам, чарующих красами,

Но нет такой прелестницы, чтоб та

Была моей владычице чета.

51

Лучами из прекрасных глаз мадонны

Любовный разожжен во мне костер,

В меня они проникли без препоны

И в сердце обретаются с тех пор.

Так, ими сладостно воспламененный,

Я ощутил, как сердце жжет Амор,

Святому пылу, коим пламенею,

Обязан самым лучшим, что имею.

52

И если бы хотел, – я не хочу, —

Не мог бы погасить такое пламя,

Сильнее стало б, я не возропщу,

Лишь Крисеида пребывала б с нами.

Не от любви тоску в душе влачу,

А оттого, что удалиться даме,

Никто другой не восскорбит о том,

Поскольку равных ей мы не найдем.

53

Любовь иная либо утешенья

Способны ль этот пыл перебороть,

Чтоб я любил другую? Без сомненья,

Я мучусь так, что в гроб кладите хоть,

Но вынес бы и горшие мученья

До рокового завершенья вплоть,

Не делать лишь бы из другой кумира;

И боги против, и законы мира.

54

Смерть и могила – только в них предел

Любви моей, что так чужда измене,

Каков бы после ни был мой удел;

Они отправят в Ад меня, где тени

Страдают вечно, в сумрачный придел,

Там суждены о Крисеиде пени,

В чьей власти жизнь моя, и плоть, и кровь,

Коль и по смерти памятна любовь.

55