Так перестань, Пандар, ты, ради бога,
Увещевать меня, чтоб в сердце я
Впустил иную даму, ибо строго
Там Крисеида властвует моя;
И хоть сейчас гнетет меня тревога,
Поскольку говорят мои друзья,
Что нужно удалиться ей, и всё же
В ней радость вся моя и счастье тоже.
56
Ты ясно мне даешь уразуметь,
Что благо потерять не столько больно,
Как если б это благо не иметь.
Безумцем признаю тебя невольно,
Коль ты попал в тех заблуждений сеть.
Боль, что дана Фортуной своевольной
Нам после счастья – самый страшный гнет,
И тот, кто говорит иное, лжет.
57
Скажи мне, коль любви моей причастен,
Ты запросто сейчас мне говорил,
Что всяк по своему желанью властен
Переменить тотчас любовный пыл,
Жестокую, в которой так несчастен,
Что ж ты любовь досель не изменил?
Другой не предложил себя почто ты,
Спокойно жил бы и не знал заботы?
58
И ежели столь бедственную страсть
Не поменял ты прежде на другую,
То как же я, познавши негу всласть,
Из сердца изгоню любовь такую,
Как говоришь ты? Горестная часть
Мне суждена, внезапность роковую
Принять я должен. Способом иным
Я был пленен, ты не поймешь каким.
59
Поверь, Пандар, как только овладеет
Любовь умом влюбленного, изгнать
Нельзя ее оттуда, но слабеет
Со временем она, когда терзать
Начнет нас горе, бедность ли приспеет,
Иль смерть придет любимую отнять,
Иль коль на встречу нет надежды боле,
Немало тех, кто сей подвержен доле.
60
Что делать, ах, несчастье и беда,
Я Крисеиду потерял навеки!
На Антенора ныне без труда
Ее коварно выменяли греки.
Мне лучше б не рождаться никогда
Иль умереть. Слез проливаю реки,
С отчаянием в сердце смерть зову:
Мне жить не дай, я для скорбей живу!
61
О смерть, ты мне желанна в равной мере,
Как жизнь тому, кто счастливо живет;
Не страшен лик твой, что страшнее зверя,
Приди, сними с меня страданий гнет;
Не медли, так мне тягостна потеря,
Что жилу каждую злой пламень жжет,
А твой удар его тотчас остудит,
И сердцу твой приход отраден будет.
62
Богами я молю, меня убей,
Напрасно тягощу я твердь земную,
Пусть разлучится сердце с плотью сей,
Во имя Зевса милости взыскую,
Тяжеле смерти этот гнет скорбей,
И лучше умереть, чем жизнь такую,
Ко всем приходишь нежеланной ты,
Меня ж избавила б от маеты».
63
Царевич плакал долго и с надрывом,
И заодно рыдал с ним и Пандар,
Он друга словом утешал учтивым,
Однако тщетен красноречья дар,
Сколь ни был он сейчас медоточивым,
Лишь разрастался каждый миг пожар,
Таков был плач, такие были муки,
Троил не мог перенести разлуки.
64
Пандар сказал: «Когда ты, милый друг,
Не рад моим резонам в разговоре,
И стоит для тебя столь горьких мук
Отъезд любимой, предстоящий вскоре,
Скажи, не мог бы ты решиться вдруг
Ее похитить, чтобы жить не в горе?
Парис ведь плавал в Грецию и к нам
Привез Елену, краше прочих дам.
65
Тебе гораздо проще будет в Трое
Похитить ту, кто так душе мила.
Доверься мне, осуществишь такое;
Гони же скорбь, гони исчадье зла,
Тоску, тебя лишившую покоя,
И слезы вытри, пот сотри с чела,
Отважься, будь достойным Приамида,
Радей, и станет нашей Крисеида».
66
«Я вижу, друг, – ответствовал Троил, —
Ты весь свой гибкий ум сейчас направил
К тому, чтоб я от мук избавлен был;
Я размышлял над этим и составил
Немало планов, кои отложил,
Однако плач и скорбь я не оставил,
Ведь это выше сил моих, Пандар,
