Почто не отняла ты Поликсену

Или Париса и его Елену?

32

Пребудь я с Крисеидою моей,

Потери пережил бы все на свете,

И ты б моих не слышала скорбей;

Однако прямо стрелы шлешь ты, метя

В то, что всего дороже и ценней,

Являя, сколь крепки коварства сети,

Всё утешенье у меня взяла,

Убила б лучше, было б меньше зла.

33

Увы, Амор, пленительный владыка,

Ты видишь груз, что на душе лежит,

Сколь будет жизнь пустой, а скорбь великой,

Коль благо всё утратить предстоит?

Увы, Амор, ты с нежностью толикой

Ласкал мой ум, что делать надлежит,

Коль скоро с той, которую мне в руки

Ты отдал сам, в насильственной разлуке?

34

Мне скорбь и слезы суждены, пока

Я здесь еще, покуда в этом теле

Жизнь теплится, гнетущая тоска!

О смутная душа моя, ужели

Из сердца, в коем рана глубока,

Не вырвешься сейчас? Беги отселе,

За Крисеидой следуй по пятам!

Что медлишь? Что не растворишься там?

35

Глаза мои несчастные, впивали

Отраду вы с любимого лица,

Увы вам! Век вы будете в печали,

Поскольку слезы, коим нет конца,

Всю вашу доблесть пеленой застлали,

Убьют как побежденного бойца.

Не зреть иной вам доблести явленье,

Раз вы свое утратили спасенье.

36

О Крисеида, я тебя зову

Душой израненной, тобой плененной,

Утешишь ли во сне и наяву?

Любовной жажде быть ли утоленной?

Коль ты уйдешь, то на мою главу

Смерть снизойдет, и будет мертв влюбленный,

Хоть этого не заслужил отнюдь,

Вина богов, в ком жалости ничуть.

37

О, если б твой уход возможно было

Так задержать, чтоб к горю своему

Привык я, чтоб страданье не томило!

Не говорю я, что не предприму

Попытки воспрепятствовать всей силой,

Но если бы увидел, как тому

Свершиться, то, быть может, при разлуке

Не испытал бы я подобной муки.

38

Старик проклятый, о, какая блажь

Тебя, троянца, устремила к грекам?

О ты, безумец и предатель наш!

Был в нашем царстве чтимым человеком,

Не знали мы, что родину предашь.

Тебя вскормила ложь отравным млеком,

Злодей, ты скверны полон и измен,

Лишь попадись мне средь троянских стен!

39

О, если бы ты умер в день побега,

О, если б умер ты, лишь рот раскрыв,

Когда просить осмелился у грека

Ту, что люблю я, кем на свете жив!

Ты в мир пришел, чтоб я, не чая брега,

Пал в бездну боли, счастье упустив.

Тебе бы в сердце дланью Менелая

Копье, сразившее Протесилая^[27]!

40

Когда б ты умер, жил бы я и жил

И Крисеиду не призвали б греки;

Когда б ты умер, я бы не тужил,

Не расставался б с милою вовеки;

Когда б ты умер, верно бы Троил

Не сетовал и слез не лил бы реки.

Прискорбная причина жизнь твоя

Того, что, мучась, умираю я».

Троил засыпает; а затем призывает к себе Пандара, и они скорбят вместе, а потом долго рассуждают о том, что на пользу Троилу.

41

Из любящей груди его, как пламя,

Рвались наружу вздохи, горячи,

Мешались с жалобами и словами,

Не прерываясь, слышались в ночи,

И вскоре так придавлен был скорбями,

Что все иссякли слезные ключи,

И одолела юношу дремота.

Он спал недолго, час иль два всего-то.

42

Со стоном он поднялся и побрел

К двери чертога, бывшей на запоре,

Открыл ее и обратил глагол

К слуге такой: «Хочу, чтоб здесь был вскоре

Пандар мой, чтобы ты его привел».

И в темный угол удалился в горе

И там застыл, в раздумья погружен,

Казалось бы, к нему вернулся сон.

43

Пандар пришел, к нему домчались вести

О предложенье вражеских послов