Введение
В2020 году лауреатами Нобелевской премии по химии стали Эмманюэль Шарпантье (Институт Макса Планка, Берлин, Германия) и Дженнифер Даудна (Калифорнийский университет, Беркли, США) за открытие в 2012 году технологии редактирования генов CRISPR/Cas9. Исследуя систему иммунной защиты бактерий против вирусов, они обнаружили молекулярный механизм, позволяющий производить высокоточные изменения в вирусном геноме. Не прошло и нескольких лет, как это интересное открытие в достаточно ограниченной области исследования микроорганизмов превратилось в революционизирующую силу современных наук о жизни и биотехнологий. Даудна в описании истории своего успеха сравнила лавинообразно расширяющийся поток новых разработок и открытий в данной области с увеличивающейся в своей мощи по мере приближения волной цунами. Локальное открытие приобрело глобальное значение.
Эта технология открыла возможность изменять геномы не только современных людей для лечения разнообразных наследственных заболеваний, но и будущих поколений, редактируя геномы половых клеток человека и эмбрионов. Технологии, разработанные для геномных манипуляций с клетками, могут стать силой эволюционных антропологических преобразований. В этой ситуации эмбрион может оказаться той точкой опоры, захватив контроль над которой биотехнологии окажутся способны перевернуть мир человека.
Почти сразу это достижение спровоцировало очередной ремейк аффективно насыщенных споров между консерваторами и оптимистами технологического прогресса, между теми, кто видит путь спасения человечества в рациональном контроле (покорении) природы, и теми, кто это спасение ищет в экологической защите природных оснований человеческого существования. Как подчеркивает Даудна:
Некоторые люди считают любое воздействие на гены мерзким и извращенным попранием священных законов природы и величия жизни. Другие воспринимают геном просто как программное обеспечение – нечто такое, что мы вполне можем исправить, почистить, обновить и улучшить; сторонники этой точки зрения полагают, что оставлять людей, которым можно помочь, заложниками ошибок в их генах – не только иррационально, но и аморально[1].
Этот конфликт укоренен в свойственном современному человеку амбивалентном иррациональном переживании проанализированной Борисом Юдиным дилеммы естественного и искусственного, в которые он (человек) попеременно инвестирует экзистенциальные угрозы и свои надежды на спасение[2]. Технология CRISPR/Сas9, с одной стороны, порождает надежду на решение острых медицинских или иных человеческих проблем, а с другой – несет в себе плохо предсказуемые и спорно оцениваемые риски как биомедицинские, так и социогуманитарные, провоцируя острые политические и научные междисциплинарные дискуссии[3].
Интересно, что, несмотря на различия в позициях, большая часть рационально спорящих диспутантов согласна между собой и в постановке вопроса, и в формулировке ответа на этот вопрос. Дилемма присутствует в споре как проблема баланса между возможностью достижения декларируемого блага (эффективностью) и связанными с этим рисками (безопасностью). Большая часть диспутантов также согласна в том, что редактирование генома эмбрионов допустимо лишь в том случае, если благо достижимо, а угрожающие риски опознаны и находятся под контролем.
Согласен с такой постановкой вопроса и Хэ Дзянкуй, который перед публикацией в октябре 2018 года сообщения о первом случае рождения близнецов с отредактированным на эмбриональной стадии геномом опубликовал биоэтическую статью в The CRISPR Journal, в которой настаивал, что
…генная хирургия допустима только тогда, когда риски процедуры перевешиваются серьезной медицинской необходимостью[4].
Практически единодушное осуждение его «партизанского» (не прошедшего соответствующей экспертизы и одобрения) эксперимента показало, что, несмотря на консенсус в общей постановке вопроса и формулировке ответа, оценка блага и рисков, а также процедура установления должного баланса между ними вызывают глубочайшие расхождения.
На одно из таких расхождений указал китайский суд, приговоривший Хэ к трем годам тюремного заключения и большому денежному штрафу. Ему инкриминировали занятие врачебной деятельностью без соответствующего образования. По своему образованию Хэ был биофизиком и биотехнологом. Поэтому его оценка достижимости возможного блага и безопасности процедуры основывалась на исследовании молекулярно-биологических событий в чашке Петри. Клинически оценить возможную эффективность и безопасность он не мог в принципе в силу отсутствия врачебного образования. Аналогичные расхождения в оценке эффективности и безопасности существуют между отечественными биотехнологами, выступающими с оптимистическими прогнозами, и клиническими генетиками, которые оспаривают как эффективность, так и безопасность существующих технологий редактирования геномов эмбрионов[5]. Более того, современные молекулярно-биологические методы оценки безопасности и эффективности технологии CRIPR/Cas9, более совершенные чем те, что использовались Хэ, свидетельствуют о сохранении высокой степени непредсказуемости этой методологии и, соответственно, высокой степени вероятности возникновения нежелательных побочных эффектов. Поэтому среди ведущих биотехнологов сохраняется консенсус, утверждающий преждевременность начала клинических испытаний этой многообещающей методологии[6].
Это лишь одна из возникших плоскостей дискуссии вокруг допустимости применения технологии CRISPR/Cas9. Широко обсуждаются антропологические, богословские, политические, правовые, социальные и этические оценки позитивных и негативных последствий применения этих технологий. Как пишет Даудна:
Глобальная дискуссия по поводу редактирования генома уже началась; это исторический спор о будущем нашего мира – не больше и не меньше[7].
Биоэтика выступает в качестве публичного пространства этих споров. При этом биоэтики играют роль и экспертов, отстаивающих конкретную философскую, богословскую или иную позицию, и фасилитаторов (модераторов) идущих дискуссий.
В этих спорах о будущем нашего мира не может родиться одна на всех истина. В результате обсуждения возникает нередуцируемая множественность оценок и интерпретаций возможного блага и рисков применения технологии CRISPR/Cas9, которая аутентично отображает сложность человеческого мира. Возникает принципиальная биополитическая проблема: как возможна солидарность различно мыслящих социальных акторов перед лицом общих угроз инновационного биотехнологического развития и их эффективная кооперация? Полезный биополитический инструментарий для решения поставленной проблемы представлен в докладе Всемирной организации здравоохранения от 12 июля 2021 года. В частности, использовано важное различие между правлением (governance) и надлежащим правлением (good governance)[8]. Правление предполагает разработку соответствующих этико-правовых стандартов использования инновационных технологий для обеспечения доверия между обществом и наукой, между научными организациями, действующими как на национальном, так и на международном уровне. Такие задачи решали китайские ученые, осуществившие после инцидента с Хэ системное преобразование национальных этико-правовых механизмов контроля над экспериментами на зародышевых клетках человека[9].
