Уверовал в того, кто многих спас;

115

И, веруя, зажегся столь всецело

Огнем любви, что в новый смертный миг

Был удостоен этого предела.^*

118

Другой, по благодати, чей родник

Бьет из таких глубин, что взор творенья

До первых струй ни разу не проник,

121

Направил к правде все свои стремленья;

И бог, за светом свет, ему открыл

Грядущую годину искупленья;

124

И с той поры он в этой вере жил,

И не терпел языческого смрада,

И племя развращенное корил.^*

127

Он крестник был трех жен господня сада,

Идущих рядом с правым колесом, —

Сверх десяти столетий до обряда.^*

130

О предопределение, в каком

Скрыт недре корень твой от глаз туманных,

Не видящих причину целиком!

133

Ваш суд есть слово судей самозванных,

О смертные! И мы, хоть бога зрим,

Еще не знаем сами всех избранных.

136

Мы счастливы неведеньем своим;

Всех наших благ превыше это благо

Что то, что хочет бог, и мы хотим».

139

Так милостью божественного стяга,

Чтоб озарить мой близорукий взгляд,

Мне подалась целительная влага.

142

И как певцу искусный лирник в лад

Бряцает на струнах и то, что спето,

Звучит приятнее во много крат,

145

Так, речи вторя, — ясно помню это, —

Подобно двум мигающим очам, —

Я видел, — оба благодатных света

148

Мерцали огоньками в лад словам.

Песнь двадцать первая

Седьмое небо — Сатурн — Созерцатели

1

Уже моя властительница снова

Мои глаза и дух мой призвала,

И я отторгся от всего иного.

4

Она, не улыбаясь, начала:

«Ты от моей улыбки, как Семела^* ,

Распался бы, распавшись, как зола.

7

Моя краса, которая светлела

На ступенях чертогов божества,

Как видел ты, к пределу от предела,

10

Когда б не умерялась, такова,

Что, смертный, испытав ее сверканье,

Ты рухнул бы, как под грозой листва.

13

Мы на седьмое вознеслись сиянье,^*

Которое сейчас под жгучим Львом^*

С ним излучает слитное влиянье.

16

Вослед глазам последовав умом,

Преобрази их в зеркала видений,

Встающих в этом зеркале большом».^*

19

Кто ведал бы, как много упоений

В лице блаженном почерпал мой взгляд,

Когда был призван к смене впечатлений,

22

Тот понял бы, как я свершить был рад

Все то, что госпожа повелевала,

Когда б он взвесил чаши двух услад.^*

25

В глубинах мирокружного кристалла,^*

Который как властитель^* наречен,

Под чьей державой мертвым зло лежало,

28

Всю словно золото, где луч зажжен,

Я лестницу увидел восходящей

Так высоко, что взор мой был сражен.

31

И рать огней увидел нисходящей

По ступеням, и мнилось — так светла

Вся яркость славы, в небесах горящей.

34

И как грачи, едва заря взошла,

Обычай свой блюдя, гурьбой толкутся,

Чтоб отогреть застывшие крыла,