Песнь девятнадцатая
Песнь двадцатая
Песнь двадцать первая
Песнь двадцать вторая
Песнь двадцать третья
Песнь двадцать четвертая
Песнь двадцать пятая
Песнь двадцать шестая
Песнь двадцать седьмая
Песнь двадцать восьмая
Песнь двадцать девятая
Песнь тридцатая
Песнь тридцать первая
Песнь тридцать вторая
Песнь тридцать третья
Предисловие
Божественная комедия
Dante Alighieri
1265 — 1321
Ад
Песнь первая
Лес — Холм спасения — Три зверя — Вергилий
1
Земную жизнь пройдя до половины,*
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины.
4
Каков он был, о, как произнесу,
Тот дикий лес, дремучий и грозящий,
Чей давний ужас в памяти несу!
7
Так горек он, что смерть едва ль не слаще.
Но, благо в нем обретши навсегда,
Скажу про все, что видел в этой чаще.
10
Не помню сам, как я вошел туда,
Настолько сон меня опутал ложью,
Когда я сбился с верного следа.
13
Но к холмному приблизившись подножью,*
Которым замыкался этот дол,
Мне сжавший сердце ужасом и дрожью,
16
Я увидал, едва глаза возвел,
Что свет планеты,* всюду путеводной,
Уже на плечи горные сошел.
19
Тогда вздохнула более свободной
И долгий страх превозмогла душа,
Измученная ночью безысходной.
22
И словно тот, кто, тяжело дыша,
На берег выйдя из пучины пенной,
Глядит назад, где волны бьют, страша,
25
Так и мой дух, бегущий и смятенный,
Вспять обернулся, озирая путь,
Всех уводящий к смерти предреченной.
28
Когда я телу дал передохнуть,
Я вверх пошел, и мне была опора
В стопе, давившей на земную грудь.
31
И вот, внизу крутого косогора,
Проворная и вьющаяся рысь,
Вся в ярких пятнах пестрого узора.
34
Она, кружа, мне преграждала высь,
И я не раз на крутизне опасной
Возвратным следом помышлял спастись.
37
Был ранний час, и солнце в тверди ясной
Сопровождали те же звезды вновь,*
Что в первый раз, когда их сонм прекрасный
40
Божественная двинула Любовь.
Доверясь часу и поре счастливой,
Уже не так сжималась в сердце кровь
43
При виде зверя с шерстью прихотливой;
Но, ужасом опять его стесня,
Навстречу вышел лев с подъятой гривой.
46
Он наступал как будто на меня,
От голода рыча освирепело
И самый воздух страхом цепеня.
49
И с ним волчица, чье худое тело,
Казалось, все алчбы в себе несет;
Немало душ из-за нее скорбело.
52
Меня сковал такой тяжелый гнет,
Перед ее стремящим ужас взглядом,
Что я утратил чаянье высот.
