Песнь двадцать третья

Круг шестой (продолжение)

1

Я устремлял глаза в густые чащи

Зеленых листьев, как иной ловец,

Из-за пичужек жизнь свою губящий,

4

Но тот, кто был мне больше, чем отец,

Промолвил: «Сын, пора идти; нам надо

Полезней тратить время под конец».

7

Мой взгляд — и шаг ничуть не позже взгляда —

Вслед мудрецам я обратил тотчас,

И мне в пути их речь была отрада.

10

Вдруг плач и пенье донеслись до нас, —

«Labia mea, Domine»,^* — рождая

И наслажденье, и печаль зараз.

13

«Отец, что это?» — молвил я, внимая.

И он: «Быть может, тени там идут,

Земного долга узел разрешая».

16

Как странники задумчиво бредут

И, на пути настигнув проходящих,

Оглянут незнакомцев и не ждут,

19

Так, обгоняя нас, не столь спешащих,

Оглядывала нас со стороны

Толпа теней, смиренных и молчащих.

22

Глаза их были впалы и темны,

Бескровны лица, и так скудно тело,

Что кости были с кожей сращены.

25

Не думаю, чтоб ссохся так всецело

Сам Эрисихтон, даже досягнув,

Голодный, до страшнейшего предела.^*

28

«Вот те, — подумал я, на них взглянув, —

Которые в Ерусалиме жили

В дни Мариам, вонзившей в сына клюв».^*

31

Как перстни без камней, глазницы были;

Кто ищет «omo» на лице людском,

Здесь букву М прочел бы без усилий.^*

34

Кто, если он с причиной незнаком,

Поверил бы, что тени чахнут тоже,

Прельщаемые влагой и плодом?

37

Я удивлялся, как, ни с чем не схоже,

Их страждущая плоть изморена,

Их худобе и шелудивой коже;

40

И вот из глуби черепа одна

В меня впилась глазами и вскричала:

«Откуда эта милость мне дана?»

43

Ее лица я не узнал сначала,

Но в голосе я сразу угадал

То, что в обличье навсегда пропало.

46

От этой искры ярко засиял

Знакомый образ, встав из тьмы бесследной,

И я черты Форезе^* увидал.

49

«О, не гнушайся этой кожей бледной, —

Так он просил, — и струпною корой,

И этой плотью, мясом слишком бедной!

52

Скажи мне правду о себе, открой,

Кто эти души, два твоих собрата;

Не откажись поговорить со мной!»

55

«Твой мертвый лик оплакал я когда-то, —

Сказал я, — но сейчас он так изрыт,

Что сердце вновь не меньшей болью сжато.

58

Молю, скажи мне, что вас так мертвит;

Я так дивлюсь, что мне не до ответа;

Кто полн другим, тот плохо говорит».

61

И он: «По воле вечного совета

То древо, позади нас, в брызгах вод,

Томительною силою одето.

64

Поющий здесь и плачущий народ,

За то, что угождал чрезмерно чреву,

В алчбе и в жажде к святости идет.

67

Охоту есть и пить внушают зеву

Пахучие плоды и водопад,

Который растекается по древу.

70

И так не раз, пока они кружат,

Свое терзанье обновляют тени,

Или верней — отраду из отрад: