Созвучен был словам учителей,

Что к ним я стал ходить, как друг исконный.

82

Я видел в них таких святых людей,

Что в дни Домициановых гонений^*

Их слезы не бывали без моей.

85

Пока я жил под кровом смертной сени,

Я помогал им, и их строгий чин

Меня отторг от всех других учений.

88

И, не доведши греческих дружин,

В стихах, к фиванским рекам,^* я крестился,

Но утаил, что я христианин,

91

И показным язычеством прикрылся.

За этот грех там, где четвертый круг,

Четыре с лишним века я кружился.

94

Но ты, моим глазам раскрывший вдруг

Все доброе, о чем мы говорили,

Скажи, пока нам вверх идти досуг,

97

Где старый наш Теренций, где Цецилий,

Где Варий, Плавт?^* Что знаешь ты про них:

Где обитают и осуждены ли?»

100

«Они, как Персий^* , я и ряд других, —

Ответил вождь мой, — там, где грек^* , вспоенный

Каменами щедрее остальных:

103

То — первый круг тюрьмы неозаренной,

Где речь нередко о горе звучит,

Семьей кормилиц наших населенной.^*

106

Там с нами Антифонт и Еврипид,

Там встретишь Симонида, Агафона^*

И многих, кто меж греков знаменит.

109

Там из тобой воспетых — Антигона,

Аргейя, Деифила, и скорбям

Верна Йемена, как во время оно;

112

Там дочь Тиресия, Фетида там,

И Дейдамия с сестрами своими,

И Лангию открывшая царям».^*

115

Уже беседа смолкла между ними,

И кругозор их был опять широк,

Не сжатый больше стенами крутыми,

118

И четверо служанок дня свой срок

Исполнило, и пятая вздымала,

Над дышлом стоя, кверху жгучий рог,^*

121

Когда мой вождь: «По мне бы, надлежало

Кнаруже правым двигаться плечом,

Как мы сходили с самого начала».

124

Здесь нам обычай стал поводырем;

И так как был согласен дух высокий,

Мы этим и направились путем.

127

Они пошли вперед; я, одинокий,

Вослед; и слушал разговор певцов,

Дававший мне поэзии уроки.

130

Но вскоре сладостные звуки слов

Прервало древо, заградив дорогу,

Пленительное запахом плодов.

133

Как ель все уже кверху понемногу,

Так это — книзу, так что взлезть нельзя

Хотя бы даже к нижнему отрогу.

136

С той стороны, где замкнута стезя,

Со скал спадала блещущая влага

И растекалась, по листам скользя.

139

Поэты стали в расстоянье шага;

И некий голос, средь листвы незрим,

Воскликнул: «Вам запретно это благо!»^*

142

И вновь: «Мария не устам своим,

За вас просящим, послужить желала,

А лишь тому, чтоб вышел пир честным.^*

145

У римлянок напитка не бывало

Иного, чем вода; и Даниил

Презрел еду, и мудрость в нем мужала.

148

Начальный век, как золото, светил,

И голод желудями услаждался,

И нектар жажде каждый ключ струил.

151

Акридами и медом насыщался

Среди пустынь креститель Иоанн;

А как велик и славен он остался,

154

Тому залог в Евангелии дан».