73
Один, без войска, многих он поборет
Копьем Иуды; им он так разит,
Что брюхо у Флоренции распорет.
76
Не землю он, а только грех и стыд
Приобретет, тем горший в час расплаты,
Что этот груз его не тяготит.*
79
Другой, я вижу, пленник, в море взятый,
Дочь продает, гонясь за барышом,*
Как делают с рабынями пираты.
82
О жадность, до чего же мы дойдем,
Раз кровь мою* так привлекло стяжанье,
Что собственная плоть ей нипочем?
85
Но я страшнее вижу злодеянье:
Христос в своем наместнике пленен,
И торжествуют лилии в Аланье.
88
Я вижу — вновь людьми поруган он,
И желчь и уксус пьет, как древле было,
И средь живых разбойников казнен.*
91
Я вижу — это все не утолило
Новейшего Пилата;* осмелев,
Он в храм вторгает хищные ветрила.*
94
Когда ж, господь, возвеселюсь, узрев
Твой суд, которым, в глубине безвестной,
Ты умягчаешь твой сокрытый гнев?
97
А возглас мой* к невесте неневестной
Святого духа, вызвавший в тебе
Твои вопросы, это наш совместный
100
Припев к любой творимой здесь мольбе,
Покамест длится день; поздней заката
Мы об обратной говорим судьбе.*
103
Тогда мы повторяем, как когда-то
Братоубийцей стал Пигмалион,
Предателем и вором, в жажде злата;*
106
И как Мидас в беду был вовлечен,
В своем желанье жадном утоляем,
Которым сделался для всех смешон.*
109
Безумного Ахана вспоминаем,
Добычу скрывшего, и словно зрим,
Как гневом Иисуса он терзаем.*
112
Потом Сапфиру с мужем* мы виним,
Мы рады синякам Гелиодора,*
И вся гора позором круговым
115
Напутствует убийцу Полидора;*
Последний клич: «Как ты находишь, Красс,
Вкус золота? Что ты знаток, нет спора!»*
118
Кто громко говорит, а кто, подчас,
Чуть внятно, по тому, насколь сурово
Потребность речи уязвляет нас.
121
Не я один о добрых молвил слово,
Как здесь бывает днем; но невдали
Не слышно было никого другого».
124
Мы от него немало отошли
И, напрягая силы до предела,
Спешили по дороге, как могли.
127
И вдруг гора, как будто пасть хотела,
Затрепетала; стужа обдала
Мне, словно перед казнию, все тело,
130
Не так тряслась Делосская скала,
Пока гнезда там не свила Латона
И небу двух очей не родила.*
133
Раздался крик по всем уступам склона,
Такой, что, обратясь, мой проводник
Сказал: «Тебе твой спутник оборона».
136
«Gloria in excelsis»* — был тот крик,
Один у всех, как я его значенье
По возгласам ближайших к нам постиг.
139
Мы замерли, внимая восхваленье,
Как слушали те пастухи в былом;
Но прекратился трус, и смолкло пенье.
142
Мы вновь пошли своим святым путем,
Среди теней, по-прежнему безгласно
Поверженных в рыдании своем.
145
Еще вовек неведенье* так страстно
Рассудок мой к познанью не влекло,
Насколько я способен вспомнить ясно,
