Образ Ривера, летящего с штанами, болтающимися в когтях, чуть не вызвал у меня смешок.

— Вместо того чтобы надеть их?

— Я не хотел заставлять вас ждать.

— Все целых пять секунд, которые понадобились бы, чтобы их натянуть? — спросила я.

— Да. — Последовала пауза. — Я уже их надел.

Кастиэль покачал головой, и я украдкой заглянула через плечо. Ривер действительно успел натянуть те самые свободные чёрные штаны, что были на нём ранее.

— Сюда, — его хриплый голос эхом разнёсся по круговому залу, пока он проходил мимо нас.

— Держись ближе, — сказал Кастиэль. — На всякий случай.

Я кивнула, когда мы вошли в зал, залитый солнечным светом. Сквозь многочисленные окна виднелись высокие кедры и тёмно-серые корпуса ближайших общежитий. Мы перешли в другое помещение, и я сразу отвлеклась на десяток статуй, выстроившихся вдоль северного коридора.

Они возвышались не меньше чем на восемь футов, держа щиты в форме капли у груди, а мечи — остриём вниз. Статуи были высечены из почти прозрачного камня, который, казалось, переливался оттенками голубого и зелёного, пока мы проходили мимо. Мне это напомнило лунный камень, но тут же в памяти всплыло истинное название.

Лиминит.

Меня пронзило удивление. Похожий на известняк, но с сиянием лунного камня, лиминит — редчайший минерал, который когда-то добывали на самом южном краю пиков Элизиума. Я нахмурилась. Если верить преданиям, его использовали в погребальных обрядах королей давно исчезнувших царств.

Но не редкость камня привлекала и удерживала моё внимание.

Статуи были невероятно детализированы — вплоть до ногтей на руках, сжимающих мечи, — но их лица оставались гладкими, без малейших черт.

И это было… жутковато.

К тому же безликие лица напоминали мне даккаев.

В детстве я видела этот камень лишь однажды — в Саду Королевы. Там стояла статуя матери с младенцем, высеченная из такого же минерала. Когда мы приблизились к одной из фигур, я подняла руку —

Кастиэль перехватил моё запястье.

— Почему, — тихо, но с насмешкой спросил он, — тебе обязательно нужно всё трогать?

Я недовольно поджала губы.

— Как я уже говорила, я человек тактильный.

— Если тебе надо что-то пощупать, у меня есть кое-что, с чем ты сможешь проявить всю свою «тактильность» позже, — протянул он, и щеки мои вспыхнули жаром. — Думаю, ты прекрасно понимаешь, о чём я.

О да, прекрасно.

Он отпустил мою руку и повёл нас к центру зала. Я нахмурилась: теперь статуи оказались вне досягаемости.

— Я вовсе не собиралась их «ощупывать», — проворчала я, метнув на него укоризненный взгляд.

В ответ он только тихо рассмеялся.

— Сюда, — сказал Ривер, направляя нас в коридор справа.

Через окна вдоль стены я заметила белые стены одного из общежитий. Кастиэль скользнул ладонью по середине моей спины. Было бы прекрасно, если бы однажды эти здания могли служить домом для людей, не обучающихся войне.

— Ты рассказала ей о тех, кто каждый день приходит в Уэйфэр, чтобы увидеть её? — спросил Ривер, пока мы проходили мимо нескольких закрытых дверей.

Я резко повернулась к нему.

— Что?

Кастиэль выругался.

— Нет, не рассказывал.

Ривер хмыкнул.

— О чём он говорит? — потребовала я.

— Ни о чём, — невинно отозвался Кастиэль с улыбкой.

— Звучит совсем не как «ни о чём».

— Слухи о том, что ты — богиня, уже распространились, — пояснил Ривер, несмотря на взгляд Кастиэля, которым он явно хотел пригвоздить его к стене.

Я готова была сама впечатать его в стену.

— Ни ты, ни Киран мне этого не сказали.

— Потому что это не важно.

— Тогда зачем они приходят? — потребовала я.

— Воздать тебе почести, — спокойно ответил Ривер.

Мой рот приоткрылся.

— Они оставляют дары. Знаки почтения.

— Что? — прошептала я, бросив взгляд на Кастиэля и заметив, как на его челюсти дёрнулся мускул.

— Монеты. Цветы. Одеяльца младенцев. Свечи и фигурки, — перечислял Ривер. — Кто-то оставил свинью.

— Сви… свинью?

— Живую свинью. — Он нахмурился, глянув через плечо. — Не знаю зачем.

— Возможно, они слышали о твоей любви к бекону, — заметил Кастиэль.

— Но зачем оставлять живую свинью? — удивилась я. — Что я должна с ней делать?

Он скользнул взглядом ко мне, и янтарь его глаз засиял мягким золотом.

— А как ты думаешь, откуда берётся бекон?

— Я знаю, как делают бекон, — фыркнула я. — Просто не хочу об этом думать.

Ривер остановился у двери.

— Свиньи очень умные, чувствительные создания.

— О боги… — пробормотала я, когда он распахнул тяжёлую железную дверь, выпустив волну прохладного, затхлого воздуха. — Я не хочу думать ни об этом, ни о том, что кто-то оставляет мне дары. Им вовсе не нужно это делать, особенно приносить деньги. Можно узнать, кто их оставил, и вернуть?

— Вряд ли, — отозвался Ривер, начиная спускаться по лестнице, освещённой газовыми лампами.

Кастиэль вздохнул и отпустил мою руку.

— Ты уверена, что он тебе нравится?

— Да, — отозвался Ривер, и его голос эхом отразился с поворота. — Она уверена.

Я улыбнулась и провела пальцами по гладкой стене цвета дроблёного перца.

— Осторожно, — предупредил Ривер. — Последняя ступень крутая.

Я почувствовала ладонь Кастиэля на пояснице. Лёгкое давление успокаивало. Добравшись до последней ступени, я поняла, что он не шутил: до пола было примерно фут. Я спрыгнула.

Кастиэль просто шагнул вниз следом.

Он подмигнул, и моё глупое сердце дрогнуло, пока я оглядывала подземный зал. Потолок здесь был ниже, чем в залах под Уэйфэром, а колонны — из железа, а не из песчаника, но всё же это место напоминало мне безмолвные холодные коридоры, по которым я бродила в детстве.

Кастиэль пошёл рядом, когда более узкий коридор начал расширяться. Мы продолжали путь по недрам цитадели, а я кончиком языка тронула клык и размышляла о том, что предстоит — или должно — быть сделано.

— Когда вернёмся, нужно встретиться с генералами.

Он издал неопределённый звук.

— Уверен, Тоуни захочет тебя увидеть.

Сердце ухнуло вниз, едва не заставив меня споткнуться. Я прижала ладонь к животу, понимая, что эта реакция — не случайность. Хотя причины ей я не находила. Это чувство напоминало мне момент, когда меня вызывал к себе Тирман. Страх был не таким сильным, но всё же окутывал каждую мысль о Тоуни.

Кастиэль замолчал, но я ощущала на себе его взгляд.

Я откашлялась.

— Ривер, ты знаешь, для чего использовалась эта часть Железного Шпиля?

— Эти коридоры ведут в личные покои, — ответил он. — Вероятно, здесь жили рыцари и генералы.

Это было логично: здесь не грозил солнечный свет. Но знали ли они, что под ними кто-то заточён?

Мы замолчали, пока Ривер вёл нас дальше, а мои мысли вертелись вокруг всех предстоящих решений и дел. Я чувствовала, как во мне нарастает напряжение. Ещё год назад я бы расхохоталась, если бы кто-то сказал, что мне придётся принимать такие решения. Честно говоря, мне и сейчас хотелось нервно рассмеяться.

Коридор впереди сузился и едва освещался. Стоило нам пересечь его, как меня охватило чувство, будто за нами наблюдает дюжина невидимых глаз. По коже побежали мурашки, когда я вгляделась в стены и заметила резные знаки, похожие на те, что видела возле покоев, где держали моего отца.

По какой-то причине в памяти всплыл образ Леопольда — волосы тёплого каштаново-рыжего оттенка и глаза цвета изумруда.

— Охранные руны, — пробормотал Кастиэль, заметив, куда я смотрю. — Надо бы выяснить, кто рассказал Исбет о них. Сомневаюсь, что Малек мог обучить её настолько, чтобы она смогла применить это через сотни лет.

Я моргнула, отгоняя призрачный образ Лео, и в этот момент Ривер сказал:

— Мы на месте.

Кастиэль взял меня за руку, когда коридор вывел нас в зал, вырытый в самой земле, а не выстроенный из железа. В нос ударил насыщенный запах влажной почвы.