— Ни то ни другое, — фыркнула она, берясь за спинку ближайшего стула.

— Это не твой стул, моя королева, — протянул Кастил, уголок его губ изогнулся в медленной, дразнящей улыбке.

— А я и не знала, что у нас есть именные места, — ответила Поппи.

— Теперь есть, — тихо сказал он, слегка прикусив нижнюю губу.

Поппи начала говорить, но Киерен перебил её:

— Полагаю, тот стул, который он считает твоим, всё ещё парит под люстрой.

Поппи моргнула и подняла голову — действительно, кресло висело в воздухе. Она сосредоточилась, опустила его на пол (не на их головы) и села.

— Нет, — пробормотала она, хотя Кастил с ухмылкой уверил Киерена, что она всё же забыла про стул.

Киерен, усевшись и не обращая внимания на её грозный взгляд, заметил:

— Раз уж ни одно кресло больше не угрожает нам падением, у меня есть две новости. Первая — ваши новые покои готовы.

— Отлично, — сказал Кастил, открывая бутылку вина. — А вторая?

Киерен протянул Поппи свёрнутую льняную салфетку:

— Это касается Пенсдёрта.

Поппи выпрямилась, принимая салфетку:

— Что там случилось?

Кастил, разливая густое рубиновое вино по трём бокалам, рассказал, что пришло послание от герцога Эшвуда: тот по-прежнему клянётся в верности «единственному истинному королю».

— Колису? — уточнила Поппи, чувствуя, как в груди снова сжимается тяжесть.

— Да, — подтвердил Кастил, перекладывая на её тарелку полоски жареной говядины.

Поппи сжала руку в кулак под столом.

— Пенсдёрт хоть и меньше Оук-Амблера, но это ключевой порт, который снабжает южные города продовольствием и ресурсами.

— Знаю, — спокойно ответил Кастил, добавляя ей овощей. — Я уже отправил туда полк, чтобы помочь герцогу переосмыслить своё решение.

— И вот что тебе понравится, — негромко вставил Киерен, насыпающий ей горку риса, пока их собственные тарелки оставались пустыми. — Да’Силва, один из стражей, сопровождавших твоего отца, вернулся сегодня утром и сообщил, что между Кровавым лесом и подъёмом к Пенсдёрту сосредоточена довольно крупная вражеская сила.

Желудок Поппи болезненно сжался, когда Киерен положил на её тарелку несколько ломтиков курицы.

— Значит, вот куда делись пропавшие генералы, — заметил Кастил, нарезая рыбу. — Что значит «крупная сила»?

— Около двух тысяч воинов, — кивнул Киерен.

— А сколько отправили мы? — спросила Поппи, когда кусочки рыбы перекочевали к ней на тарелку.

Кастил напряг челюсть:

— Намного меньше.

— Поэтому я и послал Тэда на помощь, — добавил Киерен, имея в виду коричнево-чёрного дракона, которого Поппи ещё не видела в человеческом облике.

В памяти Поппи вспыхнуло воспоминание о семнадцати драконах, погибших у Массена, и её охватили гнев и скорбь: они пробудились только для того, чтобы умереть.

— Хотел сначала посоветоваться с тобой, — признался Киерен, — но момент для этого был не лучший.

— Ты поступил правильно, — поддержал его Кастил.

Собравшись с мыслями, Поппи спросила Кастила:

— Почему твой отец отправился в Пенсдёрт?

Кастил объяснил, что его отец сопровождал посольство через Кровавый лес, чтобы уменьшить потери.

— Ты его отправил? — удивилась Поппи, требуя, чтобы мужчины наконец-то положили еду и на свои тарелки.

Киерен с лёгким поклоном ответил:

— Да, моя королева.

Поппи с шумом опустила руку на стол, а на губах Киерена мелькнула едва заметная усмешка.

— Отец начал скучать, — сказал Кастил, наконец накладывая себе еду после того, как снова разлил вино. — Я дал ему задание.

Киерен тихо фыркнул, и Кастил бросил на него янтарный взгляд.

Поппи нахмурилась:

— Но почему он скучал?

Она волновалась за Валена Да’Нира: хоть он и опытен, но никто не знал, что творится в Пенсдёрте. А ведь боги, верные Колису, уже пробудились и ничто не мешало им проникнуть в мир смертных.

Киерен, жуя курицу, молча смотрел на Кастила, тот поднял бровь.

— Ну же, кто-нибудь объяснит? — потребовала Поппи.

— Я запретил отцу и большинству генералов входить в город, — ответил Кастил.

— Зачем?

— Множество атлантийских войск всё ещё стоит за стенами Райза. Их присутствие только усилило бы тревогу жителей, — пояснил он и, нахмурившись, положил руку ей на колено, мысленно добавив: Ешь, моя королева.

Поппи сузила глаза, но послушно подняла вилку и попробовала рыбу с пряностями и цитрусом.

Кастил слегка сжал её колено и улыбнулся, протыкая кусочек красного перца.

Поппи проигнорировала улыбку.

— А вторая причина? — напомнила она.

Кастил объяснил, что не позволил отцу увидеть Поппи в её прежнем состоянии:

— Он бы захотел поговорить с тобой, а это было невозможно.

Поппи задержала дыхание, потрясённая его заботой. Киерен добавил, что лишь немногие знают правду о случившемся — они понимали, что Поппи не захочет огласки, особенно если бы она не помнила себя или оказалась под влиянием безумного Первозданного Смерти.

— Спасибо вам обоим, — прошептала она.

— Не за что, — отозвался Кастил и, глянув на её тарелку, мягко приказал: — Тебе нужно есть.

Поппи послушно принялась за еду.

— Хорошая девочка, — вдруг сказал Кастил.

У неё замерла рука с вилкой, кусочек курицы упал в рис. Поппи почувствовала одновременно удивление и резкое, смущающее волнение, которое предпочла не признавать. Кастил, с ямочкой на щеке и золотистым блеском в глазах, положил руку ей на колено и медленно скользнул выше.

Поппи, делая вид, что ничего не происходит, перевела разговор:

— Что насчёт других городов?

Киерен сообщил, что захваченные города остаются под их контролем. Поппи спросила о Масадонии, но вестей от туда ещё не поступало, хотя разведчики уже отправлены. Это тревожило её.

Мысли Поппи переместились к сестре Киерена, Вонетте, которую они назначили регентом и оставили в Падонии с пятьюдесятью тысячами солдат. Киерен с оттенком раздражения и тепла рассказал, что Вонетта решила сама направиться в столицу, невзирая на приказы.

— Совсем ослушалась, — с лёгкой усмешкой заметил Кастил.

— Ты удивлён? — спросил Киерен.

— Ни капли, — ответил Кастил.

Поппи улыбнулась:

— А что с теми, кто остался в Падонии?

Киерен сообщил, что войска в Падонии находятся под командованием командира Сентрена, и напомнил: нужно решить, оставлять ли генералов в Карсодонии.

Поппи вспомнила расположение войск перед битвой у Храма Костей и уточнила, что генерал Сир всё ещё в Оук-Амблере. Кастил подтвердил, добавив, что удерживать генералов в столице рискованно — города останутся менее защищёнными, но и отправка их обратно ослабит их собственные позиции.

Они обсуждали варианты, перебрасывая аргументы, и напряжение, сковывавшее Поппи, постепенно уходило. В конце концов Киерен повернулся к ней:

— Что думаешь ты?

— Думаю, вы оба правы. Риск есть в любом случае, — ответила она и спросила, сколько солдат Кровавой Короны осталось.

Киерен сообщил, что после битвы при Храме Костей погибло около тридцати процентов армии. Поппи поразило, что это произошло, пока она спала. Кастил объяснил: многие погибли сразу после сражения во время столкновений за пределами столицы, а часть — за отказ отречься от Кровавой Короны. Киерен добавил, что потери их собственных войск составили примерно пять тысяч человек.

Поппи спросила, сколько солдат отреклись от Кровавой Короны.

— Около пятнадцати тысяч, — прикинул Киерен.

— И это всё? — удивилась она.

Кастил заметил, что это даже больше, чем он ожидал. Поппи напомнила, что большинство солдат — простые смертные, нередко из бедных семей, многие пошли в стражу от безысходности, а не из любви к Кровавой Короне. Кастил согласился лишь отчасти: поколения людей воспитывались в страхе перед атлантийцами, и клятва Короне давала им цель и ощущение принадлежности. Отречься от неё — значит отказаться от самого себя.

Поппи молча обдумывала его слова.