— Честно? Не помню. Я на них тогда не смотрел. — Он обернулся. — А ты помнишь, Ривер-зад?

— Нет, — рыкнул дракон. — И перестань так меня называть.

Кастил усмехнулся и повернулся ко мне:

— Думаешь, они изменились?

Я кивнула, но в голове не укладывалось: статуи не двигаются сами по себе, особенно если они высотой с восемь футов. Если с ними что-то не так, разве Серафина не почувствовала бы?

Отрывая взгляд от каменных лиц, я покачала головой:

— Прости. Наверное, просто ошиблась в воспоминаниях.

Кастил обернулся, и между его бровями пролегла морщинка.

— Ну? — Серафина взглянула на меня с приподнятыми бровями. — Кто же тебя так разозлил?

— Только один? — отозвалась я, отбрасывая мысль о странных статуях. — Это не Холланд… хотя он меня бесит, но не до такой степени.

Её губы тронула улыбка:

— Мне бы стоило отговорить тебя от того, что ты задумала.

— Но ты ведь не станешь, — бросил через плечо Ривер.

Её улыбка стала шире:

— Нет.

Я удивлённо приподняла брови:

— Серьёзно? Ты же истинная Праматерь Жизни.

— А ещё я невероятно злопамятна и склонна к насилию, когда злюсь, — невозмутимо ответила она.

— Ну вот, теперь ясно, в кого ты, — пробормотал Кастил.

Я одарила его грозным взглядом, пока мы приближались к концу коридора.

Серафина, откинув на плечо длинные пряди ледяно-белых волос, усмехнулась:

— Нет, если вам нужен кто-то, кто отговорит от насилия, это не ко мне. А вот к Эшу… Он куда более…

— Спокойный? Рассудительный? Менее мстительный? — подсказал Ривер.

Губы Серафины поджались:

— Спасибо за столь полезные варианты, Ривер. Но да, Эш скорее попытается образумить.

— Звучит как-то нелогично, — призналась я.

Она фыркнула:

— Не буду спорить. Но ответа на твой вопрос я всё равно не знаю.

Чёрт.

— Кстати, — она повернулась к Риверу, — я не такая уж мстительная.

— Ага, — протянул Ривер.

Метка Кастила мягко скользнула по моему сознанию, как лёгкое касание хвои и зимнего ветра: Мы ещё поговорим о твоём интересе к Судьбоносцам позже.

Я не ответила. Надеялась, что он забудет об этом интересе, ведь вряд ли он обрадуется, узнав, что я подумываю убить одного из Судьбоносцев.

— Кстати, — Серафина повернулась ко мне, — когда я говорила о своих сыновьях, ты почувствовала мои эмоции.

— Да, — тихо ответила я.

— И тебе хотелось… облегчить их?

— Да. — Ветер загремел в оконных рамах. — Это желание трудно игнорировать.

Серафина кивнула:

— Это от стороны Эша. Он тоже умеет чувствовать эмоции. Как и его мать. Она, кстати, могла даже больше.

Меня захватили эти крупицы сведений, и я невольно улыбнулась. Столько всего я не знала о своих корнях.

— Я могу… чувствовать вкус эмоций. Ну, теперь скорее просто улавливаю их, — призналась я. — У него так же? С «дегустацией»?

— Вкус? — она скривила нос. — Теперь мне даже любопытно, как это ощущается. Но нет, он просто читает, что чувствует другой.

— Вот почему они изменились, — заметил Кастил.

— Со временем твои способности будут расти, — сказала Серафина. — Чувства обострятся. Это происходит не сразу.

— Ты говорила, что мать Ныкта тоже умела больше? — спросила я.

— Она умерла задолго до моего появления, — ответила Серафина. — Но, насколько знаю, могла влиять на чужие эмоции.

Я подумала о том, что сделала в Чертоге Ныкта, и о том, как Аластир называл меня Пожирательницей душ. Раньше сама мысль об этом тревожила. Теперь? Мне было всё равно, если кто-то до сих пор верил в это. У меня были дела поважнее.

— Она происходила из рода богов Сна, — продолжила Серафина. — Они умеют проникать в чужие сны, узнавать тайны и управлять увиденным.

Мои глаза широко раскрылись.

— Весёленькое умение, — хмыкнул Кастил.

Серафина фыркнула, но улыбка быстро исчезла:

— Остался только один. — Голос её стал напряжённым. — Когда Колис похитил искры Эйтоса, случился катастрофический удар. Многие боги погибли. Даже заключение Колиса в усыпальницу имело последствия, пусть и меньшие. Ничто не даётся без цены. — Она заметила, что Ривер остановился у двери. — Колис умеет подобное. Он выуживает чужие страхи и сомнения, усиливает их и заставляет переживать снова и снова. Это способность истинного Праматерего Смерти, чтобы те, кого приговорили к Бездне, страдали по-настоящему.

— Боги… — пробормотала я. Кириан упоминал, что Аттес говорил о таком, но мысль, что подобное вообще возможно, всё равно ужасала.

— У тебя может развиться нечто похожее, — Серафина взглянула на Кастила. — У вас обоих. Но будьте осторожны. Новообращённые Праматери особенно уязвимы для таких приёмов.

Живот болезненно сжался. Колис уже делал это, когда я была в стазисе. Воспоминания оставались смутными, но именно так он проник ко мне в сознание.

Челюсть Кастила напряглась:

— Есть способ защититься?

— Увы, нет. — Потянулся прохладный, затхлый поток воздуха, когда Ривер распахнул тяжёлую железную дверь. — Всё, что можно, — осознавать и сопротивляться. Блокировать.

— Создавать… ментальный щит мне всегда давалось плохо, — призналась я.

— На самом деле ты уже делаешь это, — сказал Кастил, следуя за Серафиной в лестничный пролёт.

— Правда?

— Да. Просто ты этого не осознаёшь.

— У меня тоже были трудности, — добавила Серафина. — Честно, я и сама не понимала, что делаю, пока Эш не указал. Долго доходило, что щиты связаны с сутью внутри. Нужно не представлять их, а направлять волю. — Она взглянула через плечо, пока Кастил закрывал дверь. — Попробуй так.

— Попробую, — пробормотала я, думая, что это звучит слишком просто. Но если я делала это неосознанно, возможно, всё и правда так легко. Если хоть на миг я оставалась собой под влиянием Колиса, значит, мне удавалось хотя бы на время оттолкнуть его.

— Ты бывала здесь раньше? — спросила Серафина.

— Нет… ну, кроме прошлого раза. Хотя, может, была в детстве, до того как меня отправили в Масадонию, и не помню.

— И как… — Она склонила голову, убирая прядь волос за ухо. — Как прошло твоё детство?

— Оно было… Не таким уж плохим.

— Это правда? — мягко уточнила она.

Я почти физически почувствовала взгляд Кастила в спину.

— Да. То есть могло быть и хуже. Я мало что помню до того, как моя ма… до того как Корелена и Леопольд попытались забрать меня. Потом я была… — Увидев, как напряглись её плечи, я прикусила губу и поцарапала клык. Не знала, насколько откровенной стоит быть. Серафина замедлила шаг.

— Последняя ступень, — предупредил Ривер, как и в прошлый раз, и исчез за поворотом. — Крутая.

Я почувствовала ладонь Кастила у себя на пояснице.

— Я была ранена, и то время туманно, но обо мне заботились.

— Исбет? — уточнила Серафина, когда мы вышли в короткий коридор, который вскоре расширился.

— Да.

Она замедлила шаг, оказавшись рядом:

— Ты была счастлива? В детстве?

Боги, какой сложный вопрос.

— Не знаю, — призналась я с неловким смешком. — За мной ухаживали, и у меня был брат… — Я запнулась, когда Серафина резко остановилась. — То есть, Иэн, — уточнила я.

— Он навсегда останется твоим братом, — сказала Серафина, снова двинувшись вперёд.

Да. Всегда.

Я глубоко вдохнула, сдерживая боль, что всегда приходила с его воспоминанием. Через миг почувствовала, как пальцы Кастила переплелись с моими.

— Откуда ты знаешь об Иэне?

Серафина не сразу ответила:

— Виктер.

— Ах да, — вспомнила я. — Он говорил о тебе так, будто был знаком лично.

— Вы что-то хотели сказать? — напомнила она.

— Я была Избранной Богов, — продолжила я с легким закатыванием глаз. — Так что со мной обращались хорошо.

— Но?

Я покосилась на Серафину. Её взгляд был устремлён на Ривера, а пальцы нервно переплетались.

— Но это было в самом начале, когда меня впервые поместили под покрывало, и никому, кроме Иэна, не разрешалось прикасаться ко мне или разговаривать. Он проводил со мной столько времени, сколько мог, но у него были занятия, и я часто оставалась одна. — Я медленно выдохнула, чувствуя, как Кастил сжимает мою руку. — Я думала, что счастлива, но… на самом деле мне было одиноко.