— Холланд говорил, что Серафена тоже делает что-то руками, когда нервничает.

Он протянул мне кубок.

— Он ещё сказал, что у вас есть что-то общее?

Я задумалась.

— Кажется, я напомнила ему о ней, когда злилась. — Губы скривились. — Не уверена, что это комплимент.

Он тихо рассмеялся, поднимая свой бокал.

— Возможно, твоя… строптивость от неё.

— Лучше уж от неё, чем от Исбет.

— В тебе нет ничего от Исбет.

Кроме черт лица — носа, губ. Как я раньше не видела, что мы так похожи? Но я оценила его полуправду: кроме внешности, ничего общего.

Кастиэль посмотрел на меня поверх края бокала.

— Хочешь сказать, чего боишься?

Я уже хотела сказать «не знаю», но покачала головой. Это не совсем правда.

— Боюсь, что она будет смотреть на меня иначе.

Он не сразу ответил.

— Ты сама чувствуешь себя другой?

— Я… — кончиком языка тронула клык. — Да и нет.

Его брови приподнялись.

— Я всё та же, но… как будто что-то изменилось, только не могу объяснить. — Я смущённо усмехнулась. — Звучит нелогично.

— Нет, всё логично.

— Правда? — Я сделала глоток из кубка. — Тогда скажи, что я чувствую.

— Не могу сказать, что ты чувствуешь, — он провёл рукой по спинке стула, — но когда прошёл Испытание, я тоже был собой и одновременно нет. Чувства обострились — запахи, вкус, зрение, сила, скорость. Казалось, мир изменился, но на самом деле изменилась моя реакция на него. Это и делало меня другим.

Я медленно кивнула. Это имело смысл.

— Ты изменилась, — продолжил он. — На клеточном уровне. Так же, как я после Испытания и когда ты Вознесла меня.

— Я не Вознесла тебя. Не совсем.

— Ну, звучит лучше, чем сказать, что ты меня создала. — Он шагнул ближе.

Я рассмеялась.

— Верно.

Его улыбка исчезла, когда он остановился передо мной.

— Я не хочу ссориться. Не так, как тогда, — сказал он, обхватывая ладонью мою шею.

В этом действительно было что-то иное, чем в наших обычных пикировках.

— Я тоже.

— Боги, Поппи, я… — Он закрыл глаза и на миг замолчал. — Я люблю тебя. Чёрт возьми, люблю тебя, Поппи.

— Я знаю. — Его слова проникли прямо в сердце, снимая часть тяжести, — мощные, значимые. — Я люблю тебя, Кас.

Он наклонил голову и нежно коснулся моих губ.

— Это всё, что имеет значение.

Мне хотелось верить, что любви достаточно. Что она способна стереть подозрение, что он что-то скрывает. Что я могу просто довериться. Но это было бы самообманом. А я перестала себя обманывать в тот миг, когда сняла вуаль.

Вдыхая его запах, я коснулась его щеки и встретила взгляд.

— Мы…

— Поппи? — донёсся из Солярия голос Тоуни.

Кастиэль вздохнул.

— Похоже, пары минут не прошло.

Мои губы тронула слабая улыбка, и я опустила руку.

— Прошло больше пары минут.

— Интересно, целы ли у Делано его драгоценности и всё, что к ним прилагается.

Я рассмеялась и отступила в сторону.

— Ради Перри будем надеяться, что да. — Сделав неглубокий вдох, я отпила длинный глоток. — Иду, — крикнула я.

Как-то незаметно Кастиэль оказался впереди меня. Я даже не поняла, как.

Тоуни резко остановилась.

— Только не снова, — пробормотала она. — Ты собираешься выставить меня за дверь?

Я нахмурилась.

— Подумываю об этом, — протянул Кастиэль, ещё пару секунд преграждая путь. — Но нет, — добавил он и отступил.

Я успела вдохнуть —

Первое, что я увидела, — белёсое пятно завитков, когда-то мёд-каштановых, стремительно двинулось ко мне.

— Не обязательно бежать, — пробормотал Кастиэль.

— Не обязательно и охранять Поппи, — парировала она, оглядывая покои.

Её взгляд остановился на мне, и Тоуни застыла, лишь подол её золотисто-медной юбки слегка колыхался. Белые, почти без зрачков глаза — когда-то тёплого карего оттенка — встретились с моими.

И я поняла, почему испытывала тревогу, думая о ней. Не было привычного покалывания от вадентии, но я знала причину. Дело было не в ней.

А во мне.

Тоуни вскрикнула — резкий, пронзительный звук, словно крик хищной птицы.

— Боги, — выдохнул Кастиэль.

Она рванулась вперёд, распахнув руки. Улыбка расцвела на её лице, и мои губы невольно повторили её, несмотря на всё содеянное мною —

Черты Каси заострились, тело напряглось, готовое к рывку, когда Тоуни бросилась ко мне.

С ней всё в порядке, быстро уверила я его, понимая его реакцию — зная, почему Киран и другие так странно отнеслись к ней, когда она впервые приехала в Оук-Эмблер.

Слёзы подступили к горлу, пока я смотрела на подругу. Они чувствовали… нарушение. То, что шло вразрез с естественным балансом жизни и смерти, даже не понимая, почему.

— Поппи! — крикнула она за секунду до того, как буквально влетела в мои объятия.

Когда она обхватила меня, прижавшись, как медвежонок к дереву, я не думала, стоит ли так поступать. Просто ответила на объятие. И этого на миг было достаточно. Я даже перестала думать о том, что сделала с ней.

— Кажется, я постоянно это повторяю, — хрипло сказала она, — но я скучала по тебе.

Я прерывисто вздохнула и уловила лёгкий запах… затхлой сирени.

Смерти.

Меня пробрала дрожь, и я прижала её крепче. Я знала, что почувствую, но всё равно открыла чувства, пытаясь уловить хоть что-то от неё.

Раньше её эмоции всегда были на поверхности — столько ощущений за один день. Но всё изменилось после того, как её ранили теневым камнем и она впала в глубокий сон.

Моё чувство коснулось пустоты — такой же, как при попытке прочесть Вознесённых или Ревенанта. Но она не была ни тем, ни другим.

Тем, кем она стала…

Воспоминание, как я сидела у её постели, пытаясь исцелить, вспыхнуло перед глазами. Столько эфира вырвалось из меня, что ладони горели. Она не просыпалась, пока о ней не начала заботиться Вильгельмина — та самая Мисс Уилла. Старейшая из атлантов. Если кто и мог помочь Тоуни, то только она. Но изменения пришли не от неё.

От меня.

Хотя я и не исцеляла её прикосновением.

— Поппи? — прошептала она, возвращая меня к реальности.

Я сглотнула жгучие слёзы.

— Я тоже скучала по тебе.

— Ну ещё бы, — пробормотала Тоуни, сжав в кулаке мою косу. — Иначе я бы обиделась.

Слабый смех сорвался с моих губ.

Тоуни отстранилась, окидывая меня взглядом.

— Как ты? Всё в порядке? Где ты была? — вопросы посыпались один за другим. — Тебя теперь хоть раз оставят наедине с кем-нибудь?

— Я знаю, что… — я заморгала, последняя фраза выбила меня из колеи. — Почему ты спрашиваешь?

Она смотрела прямо, между бровей залегла морщинка.

— Спроси-ка лучше, — она метнула почти сердитый взгляд через плечо, — у принца Хоуктрона там.

— Это король Хоуктрон для тебя, — лениво отозвался Кастиэль, захлопывая дверь одним пальцем.

— Да всё равно, — буркнула она, снова глядя на меня.

Я переводила взгляд с одного на другого, брови медленно поднимались.

— Мне вообще стоит знать подробности?

— Думаю, ты и так догадываешься, — сказала она, сжимая мои руки. — Твой муж просто безумно тебя опекает.

Я покосилась на Касиэля. Он поднял бокал с лёгкой, ни капли не извиняющейся улыбкой.

— Я в курсе.

— В курсе? — Тоуни фыркнула.

Кастиэль подмигнул мне.

Тоуни театрально вздохнула, глядя на него.

— Хорошо хоть, что на тебя приятно смотреть.

Я снова рассмеялась и крепко обняла её. Боги. Только Тоуни могла сказать такое без тени страха или смущения. Она всё та же. Это должно было что-то значить. Должно было быть главным.

Но тот зловещий голос, что недавно шептал, что я обманываю себя, снова подкрался.

Грусть сдавила горло, и я сжала её сильнее, не желая отпускать, несмотря на холод её кожи, пробивавший сквозь ткань платья.

Молочно-белые глаза Тоуни распахнулись в тревоге.

— Поппи?

Кастиэль мгновенно оказался рядом, и Тоуни вздрогнула.