Я сглотнула, пульс участился. Он снова делал это – выбивал почву у меня из-под ног.

— И что получает победитель?

Уголок его рта приподнялся, медленно и уверенно. — Если ты выиграешь и не поддашься моему неотразимому обаянию, я отступлю. — Его голос понизился, тихий и твердый, но пальцы впились в мою кожу. — Никакого флирта. Никаких прикосновений. Только на людях.

— А если ты выиграешь?

Его ухмылка была озорной. — Тогда наша сделка снова в силе.

Жар вспыхнул под моей кожей. Не гнев. Определенно не страх. Просто страсть.

— И все?

— И все.

Я позволила тишине затянуться. Позволила ему задуматься. Затем я одарила его улыбкой, в которой был сладкий яд и уверенность, которых я не чувствовала полностью, но отказывалась показывать.

— Хорошо, — сказала я. — Я поиграю с тобой, Маттео.

Ответная ухмылка Маттео была преступной; медленной и уверенной. — Пусть победит лучший соблазнитель.

Меня пронзила искра – глупая, безрассудная, вызывающая привыкание.

— О, я так и сделаю, — сказал я.

И я не шутила. Хотя очень опасная часть меня уже задавалась вопросом, каково это — проиграть ему.

— Карты? Неужели?

— Не только карты, — возразил я с ухмылкой. — Покер на раздевание.

Франческа равнодушно закатила глаза.

Покер на раздевание был, очевидно, моей идеей. Что еще больше радовало, что она вела себя так, будто не была заинтригована. Она сидела, скрестив ноги, напротив меня на пушистом ковре, позади нее приглушенный свет, город золотой пылью отражался на ее коже. Шикарная, собранная, красивая – уже строит планы, как победить.

— Ты смешон, — сказала она ровным, как всегда, голосом. — Попытки раздеть меня не помогут тебе выиграть, ты же знаешь.

Я откинулся назад, опираясь на одну руку, другой покачивая бокал. — Кто сказал, что для победы мне нужно, чтобы ты была обнаженной, princesa?

— Пожалуйста. Ты думаешь, избавление от одежды заставит меня быстрее проиграть?

— Я думаю, — сказал я, вытаскивая карту, — что мне нравится смотреть, как ты раздеваешься.

Франческа фыркнула. — Смело с твоей стороны предполагать, что я проиграю.

Я раскрыл свою руку. Стрит-флеш.

Она уставилась на меня. Я пожал плечами. Она фыркнула. И сняла свое первое украшение – бриллиантовые серьги, – кладя их на стол с театральной медлительностью.

— Это не считается, — сказал я. — Они ничего не покрывают.

— Они считаются. Это аксессуар. Бриллианты.

— Бриллианты, в которых я хотел бы трахнуть тебя позже. — Я понимающе улыбнулся ей. — Надень свои бриллианты обратно и сними что-нибудь из одежды.

Она прищурила глаза.

— Если только ты не боишься, что проиграешь...

— Прекрасно. — Франческа вздохнула и сняла свитер, оставшись только в обтягивающем платье с длинным рукавом и V-образным вырезом. Она снова встретилась со мной взглядом, надевая серьги. — Твоя очередь.

Мой ход, к счастью, провалился. Ужасный расклад.

— Маттео? — Франческа подняла бровь; медленно, с вызовом.

Я вздохнул, изображая невинность, и стянул с себя толстовку, а также белую футболку, так что остался без рубашки.

Она уставилась на меня.

Я пожал плечами.

Она закатила глаза, как будто у нее был ко мне иммунитет. Это не так.

— Ты невероятен, — пробормотала она, но все же взяла свои карты.

— Правила просты, — напомнил я ей. — Плохая рука — раздеваешься.

— О, я знакома с покером на раздевание, — протянула она, слишком уверенно перетасовывая свои карты. — Просто не думала, что ты так быстро начнешь раздеваться.

Я притворился оскорбленным. — Это твой тонкий способ назвать меня шлюхой?

— Это не должно было быть тонко. — Ее губы дрогнули – ей было весело.

Мы сыграли снова. И я выиграл следующую раздачу.

Франческа сняла свое длинное платье только для того, чтобы остаться в крошечной кружевной кофточке, которая была у нее под ним.

— Сколько слоев на тебе надето?

— Это тебе предстоит выяснить. — Она подмигнула, заставив меня напрячься.

Я позволил ей выиграть следующую раздачу.

Я встал, взявшись за пояс своих спортивных штанов, нарочно медленно, не сводя с нее глаз. Я снял их, оставшись теперь только в боксерах.

Она пыталась – действительно пыталась – выглядеть невозмутимой. Но ее взгляд задержался на моей выпуклости на полсекунды дольше, чем следовало.

— Если ты разденешься, мне будет только легче победить позже.

— Может быть, мне просто тепло, — спокойно ответил я. Отопление всегда поддерживало в квартире идеальную температуру, так что я мог оставаться в таком состоянии сколько захочу.

Она приподняла бровь. — Или, может быть, тебе нужен предлог, чтобы быть полуголым, когда ты неизбежно теряешь самоконтроль.

Я усмехнулся. — Ты думаешь, я сломаюсь первым?

— Я знаю, что так и будет. Ты мужчина. Мужчины глупы. И предсказуемы.

— Ой. — Я снова сдал, наклоняясь вперед. — И ты думаешь, что у тебя иммунитет? Ко мне?

Ее взгляд скользнул вверх, чтобы встретиться с моим, медленно, как капля меда. — Я думаю, тебе придется подождать и посмотреть.

Мой пульс подскочил. Опасная девчонка.

Я выиграл следующую раздачу.

Я откинулся на спинку дивана, торжествуя победу, скрестил руки за головой и наблюдал за ней. Франческа закатила глаза, вставая и одергивая юбку сексуальной секретарши.

Я облизываю губы, прикусывая нижнюю.

Мы оба были в нижнем белье.

Она села обратно на ковер и оперлась на ладони, совершенно не смущаясь. Черное кружево в тон. Моя новая религия.

— Это опасный наряд, — пробормотал я, чувствуя непреодолимое желание сорвать с нее майку и обнажить дразнящий меня под ним лифчик.

— Ах, это? Она обхватила грудь, делая вид, что не совсем понимает, что делает.

Почувствовав, как по моей коже пробежал ток, я опустил взгляд и увидел, как ее идеальная ножка принцессы трется о внутреннюю сторону моего бедра.

Мы уставились друг на друга, замерев – игра замедлялась, но воздух накалялся.

Ее губы скривились. — Ты нервничаешь, Маттео?

— Может быть, — сказал я, понизив голос. — Ты такая чертовски сексуальная, что это немного сводит меня с ума. Что я могу сделать, Донна? Я всего лишь смертный мужчина.

Франческа раздвинула ноги — явное приглашение.

— Заставь меня, — ухмыльнулся я, еще не готовый проиграть.

Ее взгляд вернулся к моему – огонь, вызов и что-то расплавленное под ним.

Боже, я хотел испортить эту игру. Разрушить ее сомнения относительно нас. Испортить эту красивую киску, которую я видел, мокрую под кружевом.

Но я хотел ее в своей постели – каждую чертову ночь – еще больше.

Знала она об этом или нет… Мы оба уже проигрывали. И я наслаждался каждой секундой.

Она двинулась прежде, чем я успел моргнуть, – медленно и обдуманно, как хищник, который точно знает, чем закончится охота.

Франческа ДеМоне ползла по ковру на четвереньках, черное кружево отражало тусклый свет, платиновые волосы рассыпались по плечам, как шелк. С каждым дюймом, который она преодолевала, что-то сжималось внизу моего живота.

Она пробралась прямо между моих ног и не останавливалась, пока не оказалась сверху — так близко, что её дыхание обжигало мне горло, так близко, что подайся я вперед хоть на долю дюйма, и наши губы бы соприкоснулись.

Она мило улыбнулась. Это должно было быть предупреждением.

— Значит, — пробормотала она, наклонив голову, глаза ее блестели, как будто она знала каждый грех, совершаемый во мне, — ты думал, я не замечу.

— Заметишь что? — Спросил я слишком небрежно, слишком быстро.

Ее рука скользнула мне между ног, обхватив мой член через боксеры, и сильно дернула – достаточно сильно, чтобы у меня перехватило дыхание, и я едва сдержал дрожь.

— Ты поменял карты под столом, — сказала она мягким, как бархат и опасным, как лезвие голосом. Ее губы сводят с ума, касаясь моих, заставляя меня желать, чтобы она ничего не делала, а только прижималась ко мне. — Не обманывай меня снова.