Лиз довернула на восток и заговорила впервые с того момента, как взяла управление.

— Ну что, Рис, куда летим?

ГЛАВА 56

Корпоративный офис Capstone Capital

Лос-Анджелес, Калифорния

Хорн поручил ассистенту организовать видеоконференцию в том же зале с матовыми стеклянными стенами, где он принимал Джей-Ди Хартли. На этот раз звонила сама министр Хартли, и Хорну требовалось задействовать все свои таланты переговорщика, чтобы её успокоить. Он обязан был удержать сделку на плаву, иначе всё пойдет прахом. Большой ЖК-экран сменил цвет с синего на изображение конференц-зала министра в Пентагоне. Один из помощников Хартли подтвердил наличие связи и вышел из кадра — вероятно, чтобы пригласить саму госпожу министра.

Лорейн Хартли без профессионального макияжа и выставленного света представляла собой жалкое зрелище, и видеосвязь лишь подчеркивала недостатки. Она выглядела изможденной; было очевидно, что она в ярости от того, как ситуация вышла из-под контроля.

— Хорн, я поверить не могу, что позволила вам с Джей-Ди втянуть меня в это. Пилснер мертв, Стив. Его вышвырнуло взрывом из окна собственного кабинета, как конфетти, а вместе с ним погиб один из моих лучших фандрайзеров.

— Госпожа министр, я глубоко опечален гибелью адмирала и Майка. Оба были великими людьми.

— Избавьте меня от ваших соболезнований, Хорн. Вряд ли их можно назвать великими. Всё, что меня волнует — чтобы это дело не выплыло наружу. А судя по растущей горе трупов, происходит ровно обратное.

— Госпожа министр, я понимаю, почему вы расстроены. Правда понимаю. Это досадные помехи, не спорю, но давайте будем честны: в этом проекте эти люди уже выполнили свою задачу. Теперь у нас меньше дольщиков, и, что более важно, у нас есть площадка, которая катапультирует вас прямиком в Белый дом. Это ваш звездный час, госпожа министр.

— О чем вы несете? Каким образом этот кошмар поможет мне оказаться где-то, кроме тюрьмы?

— Никто не сядет в тюрьму, Лорейн. Это именно та ситуация, которая нужна вам, чтобы утвердиться в роли сильного лидера. Не позволяйте этому президенту-«хромой утке» стать лицом процесса. Назначьте пресс-конференцию в прайм-тайм и расскажите общественности о террористе Джеймсе Рисе. За ним будет охотиться каждый деревенский коп в стране, и мы знаем, что он не даст взять себя живым. Вы будете выглядеть так, будто уже заняли Овальный кабинет, и сможете использовать это, чтобы пропихнуть тот законопроект о внутренней слежке, который вы так отчаянно пытались провести через Конгресс. Публика будет напугана до усрачки, а вы станете их спасительницей.

— В твоих словах есть смысл, Стив. На этом действительно можно сыграть. Но откуда нам знать, что Рис не придет за нами?

— У меня есть актив, который я держал в резерве, Лорейн. Он выведет Риса прямо в ловушку. Направьте свои лучшие военные или полицейские подразделения, чтобы они затянули петлю, а мои люди закончат работу. Припишем заслуги любому, кто, по вашему мнению, должен остаться вам обязанным, и перейдем к следующему этапу испытаний. Всё получится, Лорейн. Вы станете президентом, а мы заработаем миллиарды — именно через «М».

— Я даю тебе последний шанс, Хорн. Либо это сработает, либо я сделаю так, что ты не увидишь ни цента из бюджета министерства.

— Всё сработает, Лорейн, поверь мне.

ГЛАВА 57

Райли летела по ПВП (правилам визуальных полетов) из аэропорта Норт-Лас-Вегас, куда она вернулась, чтобы подать план полета до своего базового аэродрома в Техасе. Пока она соблюдала правила визуальных полетов, никто не стал бы интересоваться, куда она летит или, что важнее, где она приземлялась. Когда они снова оказались на земле в Неваде, Рис оставался в кабине в кепке и солнечных очках, пока Лиз оформляла документы и контролировала заправку самолета.

Лиз получила разрешение от диспетчера Норт-Вегаса на взлет, и они начали долгий перелет в Восточный Техас. Рис доверял Лиз Райли так, как немногим в своей жизни. Он еще никому не рассказывал всю историю от начала до конца, и этот рассказ занял большую часть почти четырехчасового полета.

Он начал с самого начала — со странного планирования перед засадой — и закончил трагическими событиями, последовавшими за ней. Он рассказал ей об опухолях, несанкционированном клиническом испытании и участии Хартли. Рассказал, как составил список и методично вычеркивал из него имена одно за другим. По правде говоря, Рис не был хладнокровным убийцей, и ему нужна была поддержка морального компаса Райли. Он хотел убедиться, что поступает правильно, так, чтобы его люди и семья могли им гордиться. Лиз умела слушать, не перебивая, позволяя исповеди Риса течь своим чередом.

Ни от Риса, ни от Лиз не укрылось то, что он превращался в инсургента. Его методы убийства сочетали в себе навыки оперативника и уроки, извлеченные за годы службы в спецоперациях при изучении террористов, партизан, подпольщиков и наемных убийц. Если бы он задумался об этом, то понял бы, что его внешняя трансформация соответствует психологической. Он совершил налет на арсенал врага и сменил одежду, чтобы слиться с населением; с длинными волосами и бородой он больше походил на лесоруба из Орегона, чем на кадрового военного.

Рис всегда занимал жесткую позицию против издевательств над пленными, вне зависимости от того, какое зверство этот пленный только что совершил. Даже в суровом мире команд SEAL их называли как угодно, только не пленными — «задержанные» было более вежливым термином, хотя Рису это всегда казалось чем-то из лексикона копов на дорогах, а не войны. Как только на руках смыкались пластиковые наручники-стяжки, их безопасность становилась ответственностью взвода. Рис не терпел никакого насилия в отношении врага, если тот был в наручниках и под его контролем. Это было одним из тех качеств, что отличало Соединенные Штаты от их противников. Теперь же Рис нарушил этот базовый принцип ведения войны, казнив человека на коленях в Мексике. Он осквернил тело мертвого имама и оставил его голову на пике перед мечетью, заставил другого заговорщика надеть жилет смертника и войти на военный объект, чтобы убить высокопоставленного офицера, убил федерального агента во время сна, пустил пулю в мозг бухгалтеру и пытал адвоката, прежде чем устроить ему передозировку наркотиков. Всё это было лишь прологом; он еще не закончил сращивать свои отточенные навыки воина с партизанской тактикой, которую террористы по всему миру используют против превосходящих регулярных армий. Его умения стали идеальным сплавом элитного спецназовца и хитроумного повстанца.

— Рис, ты самый сильный человек из всех, кого я встречала, а я выросла среди настоящих мужчин, так что знаю разницу. Ты всё делал правильно всю свою карьеру, всю свою жизнь, и ты не заслужил ничего из этого. Видит Бог, Лорен и милая Люси этого не заслужили. Большинство сломались бы под таким давлением и забились бы в нору. Надеюсь, ты не жалеешь ни о чем, что сделал, чтобы отомстить за свою семью и своих парней. Потому что, на мой взгляд, ты не можешь сделать с этими монстрами ничего такого, что было бы чересчур. Не проходит и дня, чтобы я не вспоминала, как ты рисковал жизнью, спасая мою задницу в Ираке. Я посажу этот чертов самолет хоть на лужайке перед домом Лорейн Хартли, если это потребуется, чтобы помочь тебе.

— Надеюсь, ты не станешь думать обо мне хуже, но я не могу позволить этим людям уйти безнаказанными, — с напряжением произнес он.

— Рис, я когда-нибудь рассказывала тебе о своем дедушке?

— Нет, вроде нет. Отец твоего отца?

— Нет, папа моей матери. Он был шерифом округа у нас дома. Его хладнокровно убил какой-то подонок, который только что вышел из тюрьмы. Это было в семьдесят седьмом, еще до моего рождения. Урод, который его убил, просидел в камере смертников тридцать лет, получая трехразовое питание. А потом какой-то апелляционный суд решил, что к нему нельзя применять смертную казнь. Эти столичные юристы из Гарварда выстраиваются в очередь, чтобы защищать таких убийц. А кто вступится за нас? Я так и не увидела своего деда, а наша семья так и не дождалась правосудия. Твои боевые товарищи, те рейнджеры, пилоты и экипажи — никто из них больше не обнимет жену, не будет тренировать сына в бейсбольной лиге и не поведет дочь к алтарю. Один из пилотов 160-го полка, чиф-уоррент Хансен, учился со мной в летной школе. Мы звали его Швед, потому что он выглядел как огромный викинг. Он хотел быть пилотом ударного вертолета, но не помещался ни в чем, кроме «Чинука». У него остались жена и трое пацанов. Он даже не видел младшего, который родился незадолго до его гибели. Он был слишком важен для выполнения миссии, чтобы получить отпуск по семейным обстоятельствам. У меня сердце разрывается, когда я думаю о его жене и детях. Ты больше никогда не увидишь Лорен или Люси, не познакомишься со своим сыном. Система защитит Хартли, и они будут становиться только богаче и влиятельнее. Она окажется в Белом доме, а ты всё еще будешь пытаться заставить людей поверить в свою безумную теорию заговора. Нет, Рис, если ты ищешь кого-то, кто скажет тебе, что ты совершаешь грех — ты обратился не по адресу. Выследи каждого из этих ублюдков и соверши правосудие ради своей семьи и семей всех тех воинов, — она сделала паузу. — Убей их, Рис. Убей их всех.