— Понял. Где это в городе?

— В этом и сложность. Район Санчес Табоада. Вот здесь. — Эдвардс ткнул пальцем в точку на аэрофотоснимке города. — Реально поганый район. Подобраться к цели без местной помощи будет трудно. Одно дело вкатиться туда на паре «Страйкеров» или «Брэдли», и совсем другое — шариться там в одиночку в три часа ночи в поисках парковки. Хочешь, найду помощников? Спорю, парни из Синалоа будут рады помочь тебе вырезать конкурентов.

— Нет. Это мое шоу. Я сам справлюсь. К тому же, последнее, что мне нужно — это ввязываться в перестрелку в трущобах третьего мира с кучей преступников, которым я не могу доверять.

— Понял тебя. Скажи, если понадобится что-то еще. Забирай всё это себе, там лучшая инфа, что у нас есть. Если передумаешь насчет помощи — свистни. Знаешь, я готов спуститься туда с тобой, если потребуется.

— Спасибо, Бен. Ты помог больше, чем думаешь. Мне не нужно, чтобы ты влипал в это еще сильнее.

— Был рад помочь. Я погнал, работа ждет. Попробую переманить пару талантов из «Пятой команды». Береги себя.

— Давай, и ты тоже.

Следующие несколько часов Рис изучал данные по дому в Тихуане. Как бы сильно ему ни хотелось немедленно обрушить месть на монстров, убивших его жену и дочь, он понимал, что сейчас нельзя поддаваться эмоциям. Чтобы выбраться из Мексики живым, требовалось планирование. Кроме того, он полагал, что это всего лишь наемники. И если он хочет выяснить, кто их нанял и зачем, ему нужно придерживаться плана.

У него был ровно один шанс провернуть следующую фазу операции, пока разведданные не протухли. Согласно переписке Джоша Холдера и Сола Аньона, через два дня Аньон должен был находиться на курорте в Палм-Спрингс на конференции. Аньон, который, судя по всему, был связующим звеном в этой заговорщицкой машине, был лучшим шансом Риса собрать воедино все части головоломки.

Горький опыт Ирака и Афганистана научил Риса, что охота за головой змеи может быть контрпродуктивной. Убийство или захват высокопоставленного лидера «Аль-Каиды» всегда приводило к тому, что его место занимал другой — еще более умный, научившийся на ошибках предшественника. После изучения вопроса с привлечением гражданских антропологов и экспертов по контрпартизанской борьбе, некоторые командиры начали использовать метод перекрестных ударов — ликвидацию наиболее вероятного преемника перед тем, как начать работать вверх и вниз по вражеской командной цепочке. Рис понимал эту методологию. Аньон был его целью для перекрестного удара. Рис не собирался давать этой сети эволюционировать. Он собирался уничтожить её. Он собирался убить их всех.

ГЛАВА 43

Палм-Спрингс, Калифорния

Сол Аньон был не из тех, кто любит поболтать. Работа на Стива Хорна и «Кэпстоун» забирала и время, и силы. Хотя технически он не занимался юридической практикой, Аньон гордился своим статусом адвоката. Поддержание лицензии требовало обязательных часов курсов повышения квалификации. Каждый год он посещал осенний съезд Ассоциации юристов Лос-Анджелеса в Палм-Спрингс. Это не только закрывало требования по учебе, но и было долгожданной возможностью пообщаться с коллегами.

За ужином Аньон сидел рядом с рыжеволосой адвокатессой из крупной лос-анджелесской фирмы, но, несмотря на все старания, не смог уговорить её зайти к нему в каситу на «стаканчик на ночь». Он еще немного поторчал на коктейльном приеме, но к одиннадцати вечера созрел для сна. На следующее утро его ждал длинный день семинаров, и, в отличие от большинства участников, ему действительно нравился материал. Выпивал он редко, так что после трех бокалов шардоне за ужином и маргариты на приеме чувствовал себя слегка навеселе. Он всегда путался в переходах этого курорта с его извилистыми дорожками и десятками идентичных гостевых домиков. Понадобилось добрых десять минут прогулки по ясной пустынной ночи, чтобы добраться до своей каситы, и еще тридцать секунд неуклюжей возни, чтобы выудить ключ из кармана блейзера и вставить его в электронный замок нужной стороной.

Он закрыл за собой дверь и с удовольствием отметил, что горничная включила классическую музыку, готовя номер ко сну. Правда, музыка показалась ему громковатой. Он снял синий блейзер, открыл шкаф и потянулся за вешалкой, но выронил её на каменный пол. Черт. Когда он нагнулся, чтобы поднять её, чьи-то сильные руки внезапно дернули его назад, сомкнувшись на шее, а ноги захватили торс «ножницами», увлекая на пол. Он лежал спиной на груди нападавшего, зажатый мертвой хваткой, словно в кольцах анаконды. Он попытался повернуть голову, но рука противника еще сильнее сдавила горло. Он хотел закричать, но не издал ни звука. Кровь перестала поступать к мозгу, и через несколько секунд он отключился.

• • •

Сол очнулся спустя всего несколько мгновений: голый, связанный, с кляпом во рту и повязкой на глазах. Пятая симфония Бетховена буквально гремела в ушах — убийца врубил аудиосистему на полную. Даже если бы он смог закричать, его бы никто не услышал. Руки скручены за спиной, ноги чем-то скованы. Он попытался подняться на колени, но его тут же швырнули обратно на холодный камень. Нападавший был здесь и следил за каждым движением. Голова соображала туго из-за алкоголя, но Аньону хватило пары секунд, чтобы всё понять: Джеймс Рис нашел его. Реальность обрушилась на него волной чистого, всепоглощающего ужаса. Жгучая кислота рвоты подкатила к горлу; ужин хлынул наружу. Тряпичный кляп не давал жидкости выйти, и она пошла обратно в пищевод, забивая дыхательные пути. Спустя мгновения после того, как он пришел в себя после удушающего, Аньон начал тонуть в собственной рвоте. Паника была запредельной. Он хрипел, отплевывался через нос и снова давился, впустую сжигая драгоценный кислород, в котором мозг уже начинал остро нуждаться.

Рис видел конвульсии пленника и то, как рвота бьет из его ноздрей. Мужчина забился на полу, как рыба на палубе, задыхаясь от собственных нечистот. Как бы Рису ни хотелось обратного, он приехал сюда не для того, чтобы смотреть, как человек, которого переписка Холдера изобличала в причастности к убийству его семьи и отряда, захлебнется в блевотине. Он наклонился и сорвал повязку вместе с кляпом с головы Аньона. Тот продолжал извиваться в агонии, его лицо стало темно-пурпурным, а вены на шее вздулись, как канаты.

Одной рукой Рис за волосы рванул голову Аньона назад, а другой засунул палец в перчатке ему в глотку, провоцируя рвотный рефлекс. Струя рвоты выплеснулась на пол, тело Аньона содрогнулось, очищаясь от жидкости. Гнилостный запах желудочной кислоты, еды и спиртного был невыносим. Даже через хирургическую маску Рису пришлось отвернуться, чтобы самому не выдать фонтан. Испачкать пол своей ДНК на месте убийства было бы крайне плохой идеей.

Из горла Аньона вырвался животный стон, похожий на предсмертный рев быка. Хорошая новость: он снова мог дышать. Он не проронил ни слова, лежа голым на боку, хватая ртом воздух, пока по лицу катились слезы. Существо, которое десять минут назад было обычным человеком, превратилось в дрожащее месиво — именно этого Рис и добивался.

— Дышать можешь? — спросил Рис голосом, лишенным всякого сочувствия. Сол часто закивал, не открывая глаз и не в силах вымолвить ни слова. Рис надеялся, что сердце бедолаги выдержит.

Когда дыхание Аньона более-менее выровнялось, Рис завязал его глаза пропитанной рвотой тряпкой, служившей кляпом, и потащил обмякшее тело в ванную. Он заранее подготовил место, перекинув два больших банных полотенца через край ванны, чтобы не оставить лишних синяков на спине жертвы.

Покорность, с которой Сол позволил уложить себя, подсказывала, что процесс не затянется. Рис обмотал голову Сола пищевой пленкой, закрыв рот, но оставив нос свободным. Затем он перекинул тело адвоката через край ванны так, чтобы голова и плечи находились ниже уровня пояса, а ноги свисали наружу. Рис сел верхом на щуплого юриста, левой рукой зафиксировал его горло под нужным углом, а правой включил воду. Это был душ на гибком шланге. Рис направил струю прямо в лицо Аньону. Потоки воды заливали глаза и ноздри, под действием гравитации затекая в пазухи, рот и глотку. Угол наклона головы не давал воде попасть в легкие, так что технически он не мог утонуть, но мозг Сола кричал об обратном.