Мы не расставались ни на день, и даже в походе были всегда рядом. Но, несмотря на то, что в ковчеге у нас была своя маленькая каютка, сложно было чувствовать себя по-настоящему наедине друг с другом. Может, конечно, со временем привыкнем. Но пока это был наш первый за последние несколько дней шанс.

Которым мы и воспользовались.

К остальным мы вернулись нескоро, но, кажется, нашего отсутствия никто не заметил. Впрочем, в общей зале к тому времени остался только Кабанов с Ильёй Колывановым — они были уже одеты и резались в карты за компанию с вернувшимся Прохором. Жак с Варей и Путилин с Лебедевой отдыхали где-то в комнатах и, я так подозреваю, их тоже пока не стоило беспокоить. Демьян же и старшие Колывановы, по словам Прохора, ушли куда-то ещё час назад.

— Мы тоже понемногу будем собираться, — сказал я. — Не здесь же ночевать.

— Отчего ж? В тех комнатах справа кровати хорошие, и белье чистое постелено, — возразила Марфа, как раз убиравшая лишнюю посуду со стола.

Мы переглянулись с остальными, и я покачал головой.

— Нет, пожалуй, мы вернёмся к себе. Так привычнее. Только подождём остальных.

— Ага. Я как раз отыграться успею, — поддакнул Илья, с хитрой миной поглядывая в свои карты.

Марфа, подхватив поднос с посудой, потащила её куда-то к выходу. Приостановилась у окна, с беспокойством прислушиваясь. Попыталась что-то разглядеть сквозь изморозь на стёклах.

Илья тоже встрепенулся — похоже, что-то уловил своим обострённым слухом. Я тоже, даже не переключаясь в боевую форму, различил доносящийся снаружи отдалённый звон колокола и какие-то выкрики.

— Неужто пожар? — всплеснула руками Марфа.

— Да ну, вряд ли, — отмахнулся Прохор. — Это гарнизонный колокол тревогу бьёт. Но, видно, и правда стряслось что-то.

Он, накинув тулуп, шапку и безразмерные валенки, выскочил на улицу. Мы с Радой тоже отошли, чтобы одеться. Когда вернулись, все наши были уже в сборе. Ильи не было видно — он, похоже, выбежал раньше, чтобы выяснить, в чём дело.

Входная дверь скрипнула, распахиваясь настежь. Илья ввалился внутрь, запыхавшийся, поправил съехавшую на лоб шапку.

— Ну, что там? — нахмурился Боцман, нервно поправляя повязку на глазу. — Неужто общая тревога? Кто-то на острог прёт?

— Да не, — выдохнул Илья. — Но облава идёт по крепости. Лазутчика ищут. И это… Вроде как старшего есаула убили. Ну, того, что нас сюда провожал.

Марфа вскрикнула, тут же зажав рот ладонью. Прохор матюкнулся, но тут же спохватившись, торопливо перекрестился.

Мы с Путилиным переглянулись и, не сговариваясь, первыми выскочили на улицу.

Глава 9

Крепость напоминала растревоженный муравейник. По проходам между зданиями беспорядочно метались пятна света от фонарей, топот ног и разноголосые выкрики сливались с хлопаньем дверей, скрипом снега, лаем собак и монотонным, как зудение комара, звоном сигнального колокола где-то на башне внешней стены.

Путилин шагал так стремительно и размашисто, что обогнал меня на несколько шагов.

— Скорее, в штаб! — бросил он через плечо. — Нужно чтобы наши оставались на своих местах. Как бы кто не попался под горячую руку.

— Понял. Я вас догоню!

Сам я свернул в сторону «Медвежьего угла», вспомнив про то, что там оставался Орлов и ещё несколько наших людей. Может, конечно, они уже вернулись к казарме, но проверить стоило.

И, кажется, я подоспел вовремя.

Крики и несколько выстрелов я расслышал ещё на крыльце, и это не было похоже на обычный кабацкий гомон. Перекинувшись в боевую форму, я ринулся внутрь, чуть не сорвав двери с петель. Взвизгнула какая-то женщина, едва не попавшая мне под ноги. С грохотом покатился по полу опрокинутый со стола чугунный горшок, расплескивая густую красноватую похлебку. Но на это никто даже не обернулся.

С мороза тёплый воздух в кабаке казался густым и пахучим, как суп. Смесь запахов была неоднозначной — тут и приятные ароматы съестного от печки, и застарелый пот, и перегар, и копоть, и мокрые шкуры, и кислая вонь переполненного помойного ведра, стоящего как раз недалеко от входа.

Посередине тёмного, похожего на пещеру зала, в аккурат напротив дверей, разразилась потасовка. Длинный дощатый стол был опрокинут, так что образовал этакую баррикаду, на которую напирало сразу человек десять. По виду местные, все вооружены — ножи, дубины, огнестрел. Почуял я и концентрацию эдры — вон тот лысый чернобородый здоровяк слева явно сильный Одарённый. Хотя и без Дара он та ещё махина — туловище как бочка, шея такая толстая, что сзади на бритом затылке видны глубокие складки. Аспект занятного цвета — серый с металлическим отливом, из-за чего энергетические структуры тонкого тела выглядят отлитыми из свинца.

По другую сторону стола замерли трое, и ещё один сидел на полу чуть в стороне и позади них, утирая кровь с разбитого лица. Кажется, ему здорово досталось, и он приходил в себя.

— Я сказал — назад! — прозвенел голос Орлова, стоящего как раз за баррикадой. — Ещё шаг — и буду стрелять.

— Давай, давай! — издевательски отозвался чернобородый, нарочито медленно шагая в его сторону и скаля зубы. — Сколько там у тебя патронов осталось — один, два?

— Вот оба тебе в лобешник и засажу, — процедил Феликс, направляя дуло револьвера прямо в лицо громиле. Разделял их сейчас только поваленный стол и два-три шага расстояния.

— А дальше что? — хмыкнул бородач. — Перезаряжаться я тебе не дам. На кулаках драться придётся. Сдюжите?

— Я бы не советовал проверять, — спокойно, с выражением некоторой брезгливости ответил за Орлова тип, стоящий слева от него.

Один из его телохранителей. Сильный Одарённый с незнакомым мне Аспектом, окрашивающим эдру в зеленовато-бурый цвет. Тип приметный, впрочем, как и все нефы. Худощавый, с азиатским разрезом глаз, но очень бледной кожей и болезненно впалыми щеками. Одет в тёмно-зелёный китель военного образца, без знаков отличия, застёгнутый под самое горло. Оружия при нём не было видно, так что на угрозу толпа отреагировала раздражённо. Кто-то из подручных бородача дёрнулся вперёд, тоже подскакивая к самому столу.

Второй телохранитель Орлова взмахнул рукой, и воздух перед выскочкой задрожал от выплеска эдры. Вся толпа невольно отшатнулась от полупрозрачного гудящего марева, в котором я распознал знакомые руны Преграды.

Продержался щит недолго, но я воспользовался этими мгновениями замешательства и, отбросив с пути двоих местных, выдвинулся в центра зала. По-прежнему в боевой форме. Была мысль переключиться на Морок, но решил, что грубая сила будет надёжнее. В зале слишком много людей, так что тонко воздействовать на всех одновременно не получится. А если долбануть ментальным ударом по площади — зацеплю много лишних, в том числе и своих.

Парень с разбитым лицом, поднимаясь с пола, встретился со мной взглядом, и я узнал его. Родька. Молодой вампир, подопечный Тиграна и Ахмада. Его-то как угораздило?

— Что здесь происходит? — рявкнул я, оттягивая на себя внимание.

Продолжал шагать вперёд, и тяжелые подошвы унтов в воцарившейся тишине гулко бухали по доскам пола. Собравшиеся провожали меня напряжёнными взглядами, но никто не вякнул, даже невольно попятились в стороны.

— А ты что за хрен с горы? — обернувшись, нахмурился бородач.

— Князь Богдан Василевский, Священная Дружина.

Слова мои вся банда встретила нестройными смешками.

— Что-то князей нынче в остроге развелось. Плюнуть некуда, — оскалился громила. — Этот смазливый тоже князем себя кличет. Орлов, говорит.

— Так и есть. Ты сам-то кто таков? — стараясь говорить спокойно, спросил я. — Ни ты, ни дружки твои что-то на гарнизонных казаков не похожи.

— А много ты их видал-то, барчук? — усмехнулся лысый. — Тоже вон в соболях весь, как краля столичная. В тайге, небось, отродясь не бывал?