Я продолжил тренировки дома, в основательно перестроенном для этого гараже. Большая его часть, за исключением площадки для стоянки двух автомобилей, была отведена под мой личный полигон. Через Демьяна я заказал у местных столяров кучу манекенов и мишеней из камнедрева и стальных листов. Хватало их ненадолго — каждые несколько дней покорёженные обломки приходилось вывозить на свалку.

В первую очередь я, конечно, тренировал основную Боевую форму — гибридный Дар на основе Аспекта Зверя, скрещенного с Аспектами Укрепления и Ускорения. Учитывая, сколько противников с Даром Зверя я успел сожрать, эти Аспекты оказались у меня самыми развитыми. Но я продолжал усиливать их дальше — учился пользоваться Боевой формой, гораздо лучше понимая свои возможности и их пределы.

То же самое касалось и остальных граней моего Дара. В целом, сейчас я чувствовал себя гораздо увереннее, а благодаря помощи Дарины и Албыс уже не действовал вслепую, как несмышленый щенок. Они стали для меня бесценными источниками информации, позволившими продвинуться в главном — в понимании того, как вообще работает то, что в этом мире принято считать магией.

В том числе они помогали мне бороться и с нехваткой эдры для дальнейшего развития. Моё тонкое тело, сочетающее в себе сразу несколько Аспектов, было очень прожорливым, и спасало меня только то, что я умел поглощать эдру из любых источников, в том числе из эмберита.

Путём проб и ошибок был найден оптимальный вид эмберита для подзарядки. Солнечник я опустошал легко, но в нём было слишком мало эдры. Жар-камень, напротив, был очень плотным по содержанию энергии, но её очень сложно было извлекать из него дозированно — он так и норовил взорваться. Компромиссным вариантом стал электрический эмберит — он мог работать, как батарейка, плавно и постепенно отдавая мне заряд на протяжении многих часов. И к тому же на него не было такого сумасшедшего спроса, так что его можно было легко достать по разумным ценам. Так что в дорогу я запасся целым сундуком гром-камня, хотя обычно его в походы в Сайберию вообще не берут.

Кстати, возможно, даже к лучшему, что наш путь лежит через Тегульдет. Там всё-таки крупное месторождение, и можно будет дополнительно пополнить запасы.

Держась метрах в тридцати над землёй, я летел вперёд с приличной скоростью — километров, пожалуй, под сто пятьдесят, так что уже скоро разглядел впереди цель нашего сегодняшнего путешествия. Совсем рядом с ней, уже на льду Чулыма, увидел и авангардный отряд разведчиков — несколько людей Демьяна на собачьих упряжках. Сам Велесов, кажется, тоже с ними — его легко узнать по шкуре серебристого, словно седого, волка, окутывающей плечи и спину.

Торбеевская заимка располагалась на дальней от нас стороне реки, на большом пологом холме, почти до самого берега заросшем плотным кедрачом. Издалека она напоминала средневековую крепость — обнесена сплошным частоколом из брёвен, и даже парочка смотровых башен имеется. Впрочем, это даже у пригородных томских деревень так — по-другому здесь нельзя.

Оглянувшись на караван, я прикинул, сколько ему ещё тащиться, и решил не возвращаться. С самого утра в пути, и однообразная картинка уже успела поднадоесть. Разведаю пока, что на заимке, а там и остальные подтянутся.

Влетать на саму огороженную территорию я не стал — перепугаю ещё народ. Чего доброго — стрелять начнут. Так что снизился и, пролетев через реку на бреющем, сбросил скорость, а потом и плавно перешёл с полёта на шаг. Ну, почти плавно — слой снега оказался толще, чем я ожидал, так что я зарюхался в него по колено. Но снова взлетать не стал — оставшиеся полсотни шагов до частокола прошёл пешком, пока не добрался до ворот.

Было тихо, только снег скрипел под ногами, да из-за забора доносился брёх почуявшей меня собаки. Однако прошла минута, другая, а на лай никто не реагировал. Ворота были закрыты, и даже калитка, предназначенная для прохода пеших путников, заперта наглухо.

Я мог бы, конечно, просто перелететь через частокол, но решил сначала осмотреться. Мысленным приказом призвал Албыс и так же молча, внутренним голосом, распорядился:

«Полетай-ка, проверь, что там».

За последнее время мы с ней научились общаться исключительно телепатически. Я-то и раньше слышал её голос лишь у себя в голове. Но отвечал чаще всего вслух, и это иногда было весьма неудобно, особенно в присутствии других людей.

Призрачная рыжая ведьма, кивнув, метнулась в сторону, расплывшись в воздухе полупрозрачным шлейфом. Быстро скрылась из виду, пролетев прямо сквозь частокол.

Я же пока достал из потайного кармана заготовку — плоский камешек с нанесёнными на него рунами. Переключившись на Аспект Ткача, быстренько сформировал Око и перебросил камешек через забор. Прикрыл один глаз — так было проще справиться с двоящейся картинкой.

За воротами оказался узкий проезд — одна телега пройдёт, две уже не разминутся — с обеих сторон зажатый глухими бревенчатыми стенами каких-то строений. За ним открывалась уже довольно обширная площадка, занимающая всю центральную часть посёлка. Вытянув ножку Ока повыше, я разглядел там пару гружёных саней. Похоже, не местные. Тоже остановились на постой.

Повертев Оком по сторонам, увидел и кое-что поинтереснее. Двоих мужичков в потрёпанных овчинных тулупах, валенках и в шапках с вислыми ушами. Притаились у ворот, пытаясь разглядеть меня сквозь щели между брёвнами. Один с топором, второй держит наготове двустволку. Чуть поодаль от них — третий, тихонько взбирается по лестнице, ведущей вдоль частокола к смотровой башенке справа от ворот. Двигается медленно — похоже, старается, чтобы ступеньки под ногами не скрипели. У этого тоже ружьё.

— Да вы чего, мужики, ошалели? — выкрикнул я, задрав голову. — Стрелять в меня удумали, что ли? А ну, открывайте ворота!

Я крепко ударил кулаком в калитку, и откуда-то сверху посыпалась мелкая снежная взвесь. Собака по ту сторону забора залаяла ещё громче, от притаившихся за воротами местных донеслись приглушённые ругательства и шепотки.

— Ишь, раскомандовался! — огрызнулся один из них. — Не велено никого пущать. Занято тут!

— Как это — занято? Это вам что, сортир, что ли? — рассмеялся я. — Открывай давай! Иначе вышибу калитку-то. Самим ведь чинить придётся.

— Ага, щас! — уже в свою очередь загоготали, осмелев, местные. — Ну, попробуй, попробуй.

Вот тупицы-то деревенские!

Пожав плечами, я перекинулся в Боевую форму и, влив немного эдры в кулак, долбанул разок в калитку. Слегка, даже не вполсилы. Думал просто припугнуть. Но от удара содрогнулся, кажется, весь частокол. Доски калитки хрустнули, и сама она ощутимо подалась вперёд — похоже, на той стороне надломился засов или заушина, удерживающая его.

Останавливаться уже не было смысла, так что я добавил ещё разок в то же место, и дверца распахнулась настежь, громко хрястнув створкой о воротину. Ну, с петель не слетела — и то ладно.

Я шагнул в образовавшийся узкий проём и смерил взглядом попятившихся от меня мужиков. Один из них, несмотря на мороз, стянул с головы шапку и перекрестился.

— Это так-то вы гостей на постой встречаете? — укоризненно покачал я головой.

— П-простите, вашблагородие! — пролепетал тот, что с двустволкой. Оружие он торопливо отставил, прислонив к бревенчатой стене. — Н-не подумавши. Б-бес попутал!

— Да не ждали мы никого, — поддакнул второй. — С лета никто не заезжал. Сейчас по тайге только лихие людишки да и шастают. Вот и приходится…

— А я что ж, на разбойника похож?

К слову, спутать меня с бандитом и правда было сложно. Я был безоружен, если не считать ножей, одежда новёхонькая, куртка и вовсе с дорогущим песцовым мехом на воротнике и капюшоне.

— Да… нет. Н-не разглядели мы просто. Не признали, ваше благородие…

— Кто такие-то? Как звать?

— Да живём мы тута. Я Фёдор Черных, это вон — Ванька Поляков. Наверху — брат его, Полип.

— И кто главный?

— Да вроде… Вроде как я. Не то, чтобы главный. Просто старшой я здесь.