Неплохо получилось. И по триста тысяч юаней на каждого. С денежек Синя студия нагло состригла тридцать процентов. Тогда как мой особый статус предполагал только пять процентов отчислений (исключая контракт с Водами Куньлунь).

Эти денежки — для обеспечения нужд студии. Зарплату из них платить, аренду офиса, номеров в гостиницах и билеты оплачивать. Излишки собираются на счету студии, и теперь, за счет появления Синя, приток юаней увеличится.

Чу Баочжэн мечтала стать ассистентом суперзвезды? Значит, придется постараться и сделать из нашего нового актера — суперзвезду.

Реабилитации в глазах общественности и нашего совместного ролика для возвышения Жуя мало. Нужно куда больше сил приложить.

Именно с этой целью мы собирались на обед с кастинг-директором Дэн из Зеленого лимона. Тем же составом: мамочка, я, Жуй и обе Чу в качестве ассистенток.

Непринужденными эти застольные переговоры не будут. Жуй Синь не идеальный кандидат на замену выбывшему «родителю» маленькой танцовщицы. Но кто вообще сказал, что будет легко?

Зато нам обещали лучшее в столице блюдо из провинции Фуцзянь (здесь, у нас, его готовит тамошний повар). «Фо таоцян» или «Будда перепрыгивает через стену». Непременно нужно заценить, что же там за суп такой, что на его аромат монахи через стены перепрыгивали.

Держись, Зеленый лимон. Мы тебя после обеда так обработаем, что ты у нас созреешь.

Глава 9

Я немножечко забегу вперед, чтобы вы осознали исключительность блюда «Фо таоцян». Несколько лет спустя технологию его приготовления в Фуцзяни (в одном конкретном ресторане) включат во второй список нематериального культурного наследия Китая.

Ресторанчику полторы сотни лет. Его наследует не член семьи, а лучший ученик мастера. Традиция приготовления «Фо таоцян» передается из уст в уста только двоим ученикам из множества поваров.

Так как лучших учеников два, до тех пор, пока шеф не передал дела, один из этой двойки путешествует по другим регионам. Повышает квалификацию, изучает новое. Затем он возвращается, и уже другой едет за новым опытом. Так они могут в будущем внести свой вклад в развитие фуцзянской кухни.

Соль в том, что унаследует ресторан только один из двух учеников. Конкуренция — как основа всех сфер бытия в Поднебесной.

Если верить кастинг-директору, нам несказанно повезло.

— Океан вмещает сотню рек, и широкая душа вмещает многое, — умничал (или косил под умного) кастинг-директор Дэн. — Здешний суп состоит более, чем из двадцати видов сырья. Элементы не подавляют друг друга, а дополняют.

По легенде, впервые в Фуцзяни суп был приготовлен ученым-путешественником. Когда тот томил на медленном огне в глиняном кувшине (в таких обычно хранят вино) ингредиенты, запах был так силен и притягателен, что дошел до соседнего буддийского монастыря. Там медитировали монахи, а им мясо есть нельзя.

«Если очень хочется, то можно», — видимо, по этому принципу один (или несколько, тут непонятно) монах перепрыгнул высокую стену, чтобы отведать ароматного блюда.

И с той поры говорят, что даже сам Будда на месте того монаха перепрыгнул бы через стену ради этого супа.

Другая версия создания супа прозаичнее. По ней суп придумал основатель конкретного ресторана в Фучжоу, столице провинции Фуцзянь.

Мы занимали отдельный кабинет. Блюдо в ярко-желтых горшках с иероглифами (я со своего угла разобрала «счастье» и «долголетие») внесли под барабанную дробь. В паланкине с красными ленточками.

Этой вороне как-то не по себе стало. Такая нарочитая помпезность для меня — перебор. Местные порой… перегибают с пафосом.

Когда с горшочка сняли крышку, я забыла про антураж подачи. Пряный, но одновременно очень чистый запах. Совсем не пахнет рыбой (а там в числе прочего — акульи плавники, гребешки и морские ушки). Мясо тоже есть: куриное, утиное и свиное. Разные морские и мясные субпродукты. Грибы шиитаке, женьшень, побеги бамбука, перепелиные яйца. И желтое вино. Двенадцать видов пряностей, которые мне не определить.

Бульон по цвету — как карамель. Или как черный чай. Суп достаточно густой, вкус насыщенный. И полезный — еще бы, столько в него всякого напихали.

Мне было жалко акул. Но устоять перед ароматом супа, куда пошли их плавники, было сложно. И господин Дэн не понял бы, начни эта ворона воротить клюв от угощения.

Этим дорогущим обедом киностудия выказывает серьезность намерений. И это хороший знак. Если бы фильм отменили по причине выбывания из обоймы главного героя, не было бы смысла нас угощать.

Всё, что не отмена — достойно рассмотрения. Так, худой, как жердь господин Дэн уже намекнул, что они рассматривают вариант расширения моей роли.

Раз их главный «паровоз» Сюэ Вэнь выбыл из состава, цитрусовые решили сделать ставку на гениального ребенка. На меня.

Ситуация особенная: знакомый знакомого кастинг-директора — отец малыша из выпускной группы Саншайн. То есть, моего садика. И этот папочка в числе прочих был на майском отчетном концерте (на зимнем тоже был, но речь не о нем). Он снимал все выступления — для истории. Чтобы их с женой сыночек много лет спустя мог погрузиться в драгоценные воспоминания о детстве.

(Здесь едва заметное покашливания от вороны: ага, о десятичасовых занятиях с кучей всего дополнительного, ведь чем ребенок старше, тем больших успехов от него ждут родители).

По велению случая несколько мужчин сошлись за одним столом. Примерно, как мы сейчас, только в тот раз они выпивали. Господин Дэн пожаловался, что его работодатель поставил перед ним невозможную задачу. Найти ребенка, обязательно девочку, не старше пяти лет, на сложную роль в танцевальном фильме.

Сложную — и технически, танцевать и делать трюки придется, и в плане отыгрыша. По сценарию есть эмоциональные сцены. Их не каждый вытянет.

«В чем трудность?» — спросил родитель детеныша из Солнышка. — «Бери Мэй-Мэй. Она танцует, сам видел».

Позже веселенькие (потому что пьяненькие) китайцы дружно смотрели запись выступления малявочной группы. Дэн с копией видео примчал на рабочее место. Всем составом (из тех, кто принимает решения) глянули на меня красивую во время сальто. Заценили — уже после сальто — как я играю.

И всё за меня решили.

Узнали, что я занята на съемках. Но сроки не поджимали, Зеленому лимону было, чем заняться. Они собирали танцоров на второстепенные роли (брейкданс, хип-хоп и поппинг, это такие стили уличных танцев).

Подбирали саундтреки: танцевать под тишину затруднительно. Выкупали права на использование треков. Кучу денег вбухали. Самой дорогой и трудной оказалась «не наша» песня.

А всё потому, что сценарист — оригинал. И очень хотел привнести в фильм экзотику — немного «латины». Это будет один номер, где команда «Вихрь» попытается удивить сложного противника. На то, чтобы поставить танец — с участием довольно специфических танцоров — выписан хореограф, преподающий в Бэйцзинской Академии Танца.

Расходы уже такие, что думать о количестве ноликов больно. И вот они выходят на Бай Хэ, почти что (в их представлении) договариваются об участии Мэй-Мэй… И главгер, он же «паровоз», уходит — в прямом смысле — под откос.

Тут господин Жердь… то есть, простите, Дэн, скуксился, словно не изумительный суп только что на языке держал, а горькую редьку ядреным хреном закусывал.

— А что за песня? — решила я отвлечь дядечку от горечи потери Сюэ Вэня.

— Сан-та-на, — по слогам выговорил кастинг-директор и добавил. — То-мас. См… Я лучше включу.

Дяденька потыкал кнопки на «западном» мобильнике. «Сименс», если мне не изменяет память, самый первый с функцией MP-3.

Заигравшая мелодия, а потом и голос Роба Томаса буквально прибили меня к спинке стула. Песня моей первой молодости — «Smooth».

Я без понятия, как они жаркую песню, которую Роб посвятил своей жене (тогда ещё, кажется, девушке), под танец китайцев переделают… Еще и с участием ребенка. Но песня — огонь. Ух, аж закачало на стуле.