Аня

– Он здесь! – Карина произносит эти слова с таким видом, что в комнате для персонала отеля воцаряется молчание.

Ее голос в конце едва не срывается на визг восторга, и что-то неприятно царапает мне горло.

Это нехорошее предчувствие. Иногда со мной такое бывает.

– Кто «он»? – спрашиваю я, кажется, единственная, кто ничего не понял.

– Ань, ну, ты как с луны свалилась! – усмехается Карина.

– Уже неделю все только об этом и говорят, – поддерживает ее Ира, глаза у которой широко распахиваются от предвкушения. – Забыла, как на днях нас заставили холл три раза перемывать?

– Сам шейх Амин! – продолжает Карина, и ее взгляд переполняется алчным предвкушением. – Говорят, у него в покоях стоит реальный золотой унитаз!

– А еще говорят, – воодушевленно добавляет другая девушка, – если посмотришь ему в глаза – сразу ослепнешь!

По комнате проносится всеобщий мечтательный возглас.

– И?! – я все еще не понимаю. Точнее, понимаю, но не разделяю всеобщего восторга. – Нам вдвойне смену оплатят?

Девчонки закатывают глаза.

В отличие от них я приехала сюда не по своей воле. Отец даже не спросил – поставил перед фактом. И теперь я тружусь в этом отеле фактически за еду.

На улицу почти не выхожу, живу в подсобке, потому что дать мне полноценный номер хозяин отеля пожадничал, сказав, что не собирается тратить свои средства на тех, кто ему должен.

И вот уже два месяца моя жизнь – сплошная круговерть из номеров, постельного белья, унитазов и неприятных арабов, от похотливых взглядов которых иногда хочется добежать до унитаза, чтобы тебя стошнило.

Но я не выбирала эту жизнь. Ее за меня выбрал папа.

– Ань, ну, ты чего?! – Карина еще более демонстративно закатывает глаза. – Разве это не мечта любой девушки выйти замуж за шейха? – девчонка многозначительно играет бровями, и теперь глаза приходится закатить мне. – Представляешь, всю эту роскошь?! Самые дорогие тачки, шмотки, сумочки? Да я за один золотой унитаз душу продать готова!

– Тем более, это не абы кто, – дополняет слова Карины Тоня. – А сам…

– Шейх Амин! – перебиваю ее. – Я запомнила.

– Ой, Ань, ну, хочешь в этой дыре навечно остаться – оставайся! – Карину явно начинает раздражать этот разговор. – А мы хотим свалить, да, девочки?

Раздаются дружные одобряющие возгласы.

– И, желательно, в компании какого-нибудь арабского богача, который возьмет нас под крылышко.

– А потом вас найдут с выбитыми зубами и переломанными ногами, потому что у каждой медали есть обратная сторона, – не оставляю попыток вразумить коллег я.

– Пойдемте, девочки, а то тут резко стало душно, – заводила Карина явно дает понять, что я здесь лишняя.

– Не надо, оставайтесь. Я сама уйду, – подхватываю ведро, швабру и несколько запасных тряпок, потому что время на отдых все равно закончилось. А мне очень нужно занять себя делом, чтобы не сойти с ума.

Обычно я стараюсь не нарушать правила, но сегодня решаю немного поступиться этим принципом. Вставляю в уши наушники и врубаю любимые композиции.

Иду по коридору, и тело само так и просится совершить несколько пластичных танцевальных движений.

Сначала я просто слегка пританцовываю, но в какой-то момент решаю дать себе волю. Всего на секунду, пока никто не видит.

Ставлю ведро на пол, закрываю глаза и предаюсь потрясающим знакомым ритмам.

Проходит всего несколько секунд, как какое-то странное, нехорошее предчувствие заставляет меня открыть глаза. Но все равно оказывается поздно. Важная процессия из нескольких арабов неожиданно появилась из-за поворота, и я… неуклюже отступаю, задеваю ведро и падаю вместе с ним на мягкий ярко-красный ковер.

У меня внутри все замирает, потому что я сразу узнаю его. Шейх Амин – правитель этого богатого восточного государства, куда так сильно стремился попасть мой отец, а в итоге попала я.

Один наушник выпадает из уха. За них мне теперь точно влетит.

Вода разливается по полу.

Она быстро впитывается в ковер, но я все равно отчетливо вижу, что несколько крупных капель попали на сандалии шейха.

Это конец!

Не успеваю даже поднять головы, как начинаю чувствовать это.

Взгляд.

Тяжелый, будто пробирающий до самого нутра.

Горло тут же сжимается от накатившего вдруг беспокойства. И дрожь в теле оказывается слишком ощутимой, чтобы ее можно было скрыть.

Я знаю, что смотреть на шейха запрещено, пока он лично не даст такого разрешения или не попросит, но… я делаю это инстинктивно. Поднимаю голову.

Сердце замирает в груди.

Девочки оказались правы. Шейх Амин – воплощение идеального мужчины. Широкие плечи, массивная фигура, источающая ощутимую энергетику и опасность.

Хватит мимолетного взгляда, чтобы понять – этот человек держит в своих мускулистых руках всю власть. Один из самых богатых и влиятельных людей на Востоке должен выглядеть именно так. Только так.

Но в одном девочки все же ошиблись. Арабский шейх – не принц, исполняющий любое твое желание, стоит только попросить. Он хищник – в лапы которого лучше не попадаться.

Гневное обращение на арабском, и две тени в черных костюмах молниеносно надвигаются на меня.

Охранники шейха грубо хватают меня с двух сторон, и делают это отнюдь не нежно.

Их пальцы болезненно стискиваются на моих плечах.

Я знаю, что они собираются сделать – отшвырнуть меня в сторону, точно мешок с мусором, посмевший развалиться на пути Господина. Против воли мое тело издает испуганный вздох.

Я зажмуриваюсь, готовясь к болезненному падению и мысленно убеждаю себя, что это окажется даже удачным раскладом. Но вдруг происходит то, чего я никак не могла ожидать.

Шейх произносит одно короткое слово, значения которого я не понимаю. Тихо, но в голосе все равно чувствуется такая власть, что воздух вокруг меня застывает.

Охранники мгновенно разжимают пальцы, будто моя кожа их обожгла.

Ужас охватывает меня, потому что я не понимаю, что происходит.

В отличие от коллег по цеху, я не хочу, чтобы богатые арабы обращали на меня свое внимание, потому что не дура, как они, и прекрасно понимаю, что может скрываться за щедрыми дарами и золотыми унитазами.

Я вновь поднимаю голову, ненавидя себя за это.

Шейх глядит на меня сверху вниз.

Его глаза не просто темные. В них будто смешались горький шоколад и жидкое золото, сгущающееся в самой глубине уверенного взгляда.

И в этом взгляде нет гнева или презрения. Лишь явное любопытство и оценивающий интерес. Именно так смотрит хищник на свою жертву перед прыжком. Перед тем, как забрать у загнанного зверька последнюю возможность дышать.

Горло будто сдавливают тиски. Потому что это гораздо хуже.

Внезапно шейх протягивает ко мне руку.

Я перестаю дышать и ожидаю чего угодно в этот момент.

Но его рука тянется ко мне не чтобы ударить, как я сначала подумала, он лишь мягко прикасается к моей щеке, чтобы убрать прядь волос, выбившуюся из прически.

Это касание пробегает по моей коже электрическим разрядом, заставив все внутри меня в одно мгновение расплавиться.

– Как тебя зовут? – спрашивает Амин на хорошем английском, но от паники, накатившей на меня в этот момент, я забываю собственное имя.

Потому что я понимаю, что если до этого еще был не конец, то сейчас точно конец.

Аня

Воздух в моей маленькой комнатке без окон, что совсем не приспособлена для проживания людей, кажется как никогда спертым.

Его будто нет совсем.

Я буквально ощущаю, как на легкие давит тяжесть повисшего вокруг меня напряжения.

Думала укроюсь здесь и станет чуточку легче, но нет. Не становится.

Да, я знаю, у меня сегодня еще много работы, и меня могут наказать за то, что прохлаждаюсь, но мне жизненно необходимо сейчас это время наедине с собой.