***
Ванда с отсутствующим выражением лица просматривала интересующие её записи на перемотке, сидя в небольшом кабинете Романа, отделённого от основного номера неприметной дверью, скрытой за панелями. Сейчас она была оставлена открытой, и Ванда то и дело бросала настороженные взгляды на Артёма, которого сгрузили на большую кровать и обложили мокрыми полотенцами, стараясь хоть на время сбить жар.
То и дело Ванда смотрела на свои руки и на проступающие красные мелкие пятна, а мусорное ведро было уже на треть заполнено пропитанными кровью салфетками. Как бы быстро ни развивались симптомы, пока на работу и возможность безболезненно передвигаться они не влияли.
Ванда отогнала навязчивую мысль о собственном состоянии, сосредоточившись на видео. Подавшись вперёд, она внимательно рассматривала запись, где впервые за всё это время появился хоть какой-то объект. За пятнадцать минут до активации устройства в технический коридор на цокольном этаже зашёл человек в костюме уборщика: тёмный комбинезон, кепка, маска на лице. На кадрах с лифта лицо было постоянно скрыто под капюшоном, словно человек знал угол обзора камер и специально не поднимал голову так, чтобы кто-то смог опознать его.
– И кто же ты такой? Вряд ли простой уборщик, – прошептала Вишневецкая, несколько раз подряд просматривая запись. – Слишком хорошо ты двигаешься для обычного трудяги, да и уборка на цокольном этаже проводится не каждый день.
Она переключилась на другие камеры, стараясь вычислить путь, проделанный этим незнакомцем в обратном порядке от служебного лифта. Ага, вот он в правом крыле, закрывает какую-то дверь картой-ключом. Насколько она поняла из смутных объяснений Артёма, такие карты были у руководства, верхушки охраны и высшего административного персонала. У уборщиков были какие-то другие ключи.
– Артём, – начала Ванда, оборачиваясь к начальнику охраны, – у кого ещё есть такие карты, как у тебя? У уборщиков они есть? Ты вроде не перечислял их…
Она замолчала, увидев, как Орлов резко выгнулся на кровати, и его тело скрутила судорога. Изо рта хлынула алая пена, смешанная с тёмными сгустками. Он захрипел, его глаза закатились, а пальцы судорожно впились в простыню.
– Артём! – девушка вскочила и выбежала из кабинета, вбегая в комнату. Подбежала к кровати, прикладывая руку к его шее, когда поняла, что он не двигается. Пульса не было, как и дыхания.
– Нет, нет, нет! – закричала она, и паника, которую она так старательно подавляла, рванула наружу. – Не смей умирать! Только не сейчас!
Ванда схватила телефон, но связь отсутствовала. Отбросив бесполезную трубку в сторону, она залезла на кровать и откинула голову мужчины, запрокинув подбородок, пытаясь открыть дыхательные пути. Резко наклонившись, она сделала два вдоха, затем сложила ладони одна на другую и начала ритмично давить на грудную клетку, считая вслух сквозь зубы.
– Раз, два, три, четыре… Живи, чёрт возьми, живи! Не смей умирать при мне! Никто сегодня не умрёт, и ты тоже. Давай же.
Её собственное дыхание стало сбивчивым, в глазах потемнело, но она не останавливалась, продолжая давить на грудь неподвижного тела, ощущая, как руки слабеют.
– Артём, пожалуйста…
Дверь в номер с силой распахнулась. В крмнату ввалились две массивные фигуры в защитных чёрных костюмах с клювовидными масками. Быстро оценив обстановку, они подошли к кровати, и один из них резко стащил Ванду с кровати, обхватив сзади.
Второй медик быстро проверил пульс и зрачки Артёма, провёл рукой над телом, от которой начало исходить красноватое свечение, затем обернулся и покачал головой.
– Время смерти двадцать один час сорок три минуты…
– Нет, он не умер, почему вы ничего не делаете?! – вырвалось у Ванды, и она начала с силой вырываться из крепкого захвата, не понимая, почему лекари, которых она так ждала, просто бездействуют.
– Ольга Николаевна, у нас первая жертва, нужно организовать изолированное место с охлаждающими артефактами, – глухой голос из-под маски ударил набатом по ушам девушки.
В голове раздался какой-то щелчок, и резко потемнело в глазах. Ванда обмякла, но упасть ей не позволил всё ещё державший её целитель. Аккуратно посадив девушку в кресло, он отошёл в сторону, уступая место появившейся в дверях Ахметовой. Ванда открыла глаза и посмотрела в глаза целительницы через стёкла её устрашающей маски.
– Ванда, ты меня слышишь? – наверное, впервые в жизни Ванда услышала участливые нотки в голосе этой женщины. – Я возьму у тебя анализы, чтобы узнать о состоянии твоей иммунной системы, заражена ли ты, и если да, то на какой стадии болезнь…
Ванда молча вытянула вперёд руки, показывая кровоизлияния, после чего одёрнула ворот рубашки: на груди и шее красовались точно такие же мелкие красные пятна.
– Роме не говорите, не сейчас. Он нужен там, за пределами этого места, – едва смогла разлепить пересохшие губы Ванда.
– Я всё равно возьму все анализы согласно протоколу, – немного помолчав, произнесла Ахметова, раскрывая чемоданчик, доставая пробирки, иголки, какие-то палочки. – Через полчаса мы всё узнаем.
Она молча закатала рукав рубашки и осторожно ввела иглу в вену, после того как обеззаразила место, набирая несколько пробирок неестественно пенящейся тёмной крови.
Когда все процедуры были окончены, Ахметова достала несколько флаконов с прозрачной жидкостью.
– Это лёгкий седатив. Он поможет тебе прийти в себя и не навредит. Здесь кровоостанавливающее, в третьем флаконе обезболивающее. Когда появится легочное кровотечение, начнутся сильные боли…
– Я знаю, – перебила её Ванда и выпила все предложенные ей лекарства. Через несколько секунд накатывающая волнами паника и истерика сменилась искусственной апатией. Она уставилась пустыми глазами на целителей, в этот момент укладывающих тело Артёма на носилки и накрывающих его тёмным плёночным материалом.
– Ванда? – тихо позвала свою бывшую ученицу Ахметова. – Пройдём со мной, тебе нужен покой.
– Вы всё равно ничего не можете сделать, а мне нужно дальше работать, – отстранённо ответила девушка. Главный целитель СБ внимательно посмотрела на неё и покачала головой.
– Хорошо. Но при ухудшении состояния немедленно сообщи мне. Да, кстати, телефонной связи здесь нет. Возьми рацию. По второму каналу будешь держать связь с Романом, по первому – со мной, пятый закреплён за Довлатовым, шестой – за Наумовым. Третий и четвёртый – общий доступ.
Ахметова ещё несколько секунд постояла, словно о чём-то размышляя, затем развернулась и вышла вслед за коллегами, уносящими тело Артёма.
Дверь закрылась. Ванда осталась одна, погрузившись в идеальную тишину изолированного защитными артефактами номера. Она посмотрела на свои дрожащие руки, после чего взяла оставленную на столике рядом с ней рацию.
– Денис, – нажав на кнопку, позвала она Довлатова, откинувшись на спинку кресла.
– Ванда? – спустя несколько секунд отозвался главный следователь СБ. – Что-то случилось?
– Я…Скажи, ты как Тёмный маг можешь вернуть умершего от этого вируса человека обратно? Вы же некроманты. Я помню, что в детском доме, судя по сводкам, вы смогли многих вернуть из-за Грани. Сейчас у вас это получится? – с надеждой в голосе спросила Ванда, закрывая глаза. Она даже дыхание задержала, настолько важен ей был ответ. – Денис? – позвала она его, когда молчание на том конце затянулось.
– Кто-то умер? – осторожно спросил он без тени того сарказма и иронии, которая всегда присутствовала в разговоре с ним.
– Да, Артём Орлов, начальник охраны. И это явно не последняя жертва. Так да или нет? – поторопила она его с ответом.
– Ванда, здесь не всё так просто, – замявшись, ответил единственный официально зарегистрированный некромант. – Мы не можем вернуть всех. Нужно соблюсти ряд условий, чтобы всё получилось, и мы не ступали за Грань просто так, теряя силы. Это время и сохранность тела. Например, мы ничего не сможем сделать, если смерть наступила из-за повреждений головного мозга, или имеются серьёзные повреждения, которые невозможно нивелировать до тех пор, пока мы не попытаемся вернуть душу обратно. Во время переноса происходит небольшая регенерация тела, это, так сказать, естественный процесс. Например, пулевое ранение не в голову или какие-нибудь единичные смертельные травмы…
