В этот миг мир перестал быть прежним.

Айвен физически ощутила, как по её коже, от кончиков пальцев, сжатых его рукой, до самых корней волос, пробежала волна жгучего, сладкого тока. Он оживлял каждую клетку, каждую забытую надежду. Всё внутри неё зазвенело и встрепенулось, как струны арфы, на которой десятилетиями никто не играл, и вот коснулась рука мастера. Её тело, всё её существо, отозвалось на это прикосновение единым, огненным, трепещущим чувством. Этот отклик был так яростен, так всепоглощающ, что её охватил полностью. Сила этого чувства грозила смести плотины, все годы выстроенного самоограничения, всю её прежнюю жизнь

Едва она дрогнула, сделала попытку отстраниться, но его рука, лежавшая на её, сжалась сильнее. Стальная хватка укротителя, удерживающая дракона на краю пропасти. А другая его рука мягко, но неумолимо притянула её обратно. Он смотрел на неё. Он улыбался. Айвен чувствовала, как он напряжён…как тетива лука, натянутого до предела. В воздухе будто сверкали искры от их напряжения.

«Что ты чувствуешь?» – спросил он. Голос был низким, лишённым всего, кроме сдерживаемого напряжения. Этот вопрос звучал, как просьба подтвердить взаимность его чувств. Айвен закрыла глаза, прислушиваясь к урагану. «Я не знаю… – выдохнула она с искренней растерянностью. – Я никогда такого не чувствовала.»

Это была правда. Это было ни с чем не сравнимое состояние. Страшное и прекрасное. Как падение с утёса с уверенностью, что внизу – не камни, а море, которое ждало тебя всю жизнь.

И в этот момент из-за занавески появилась трактирщица с кувшином парного молока. Её прищуренные глаза скользнули по ним – по их фигурам, по немому диалогу, витавшему в воздухе плотнее дыма. И на её губах появилась услужливая улыбка трактирщицы. Этой улыбки, этого стороннего свидетельства, оказалось достаточно, как ледяной воды. Они неспешно разомкнули руки .Допили чай , нежно улыбаясь друг другу. Ланс положил на стол серебряную монету, больше обычной платы. И они вышли, оставив за спиной тепло хижины и всевидящий взгляд трактирщицы

На улице, под сенью кедров, их настигла иная тишина – звенящая, полная всего несказанного. Они стояли друг против друга, и между ними бушевало то, что вырвалось на свободу. Они будто всей кожей, всем нутром смотрели друг на друга… с огромной, невысказанной нежностью. В воздухе висело немое «не хочу уходить», такое же плотное и реальное, как стволы вокруг.

Но где-то вдалеке прозвучал рог городской стражи – этот звук вернул их к реальной жизни. Где-то её ждал Фейринг с немыми вопросами в глазах и списком дел на завтра. Где-то его ждала Лирель. Их жизни, их долги, их клятвы.

Они обнялись на прощание . Объятия были тёплыми…крепкими и долгими. Во взгляде Ланса читалась такая ласковая тоска…и безусловное принятие Айвен и всего того, что произошло в хижине… Айвен ответила едва уловимым движением ресниц.

Он развернулся и ушёл по тропе к форпосту. Она – к дороге, где ждала колесница. Каждый шаг отдалял их физически, но пламя, разожжённое в хижине, не угасало. Оно горело внутри каждого, отдельно, жарким, тревожным, прекрасным огнём.

Они вернулись в свои жизни, унеся с собой знание: дверь больше не была заперта на крепкий замок. И от лёгкого толчка – взгляда, случайного прикосновения, мысли – могла распахнуться, впустив в их размеренный мир неконтролируемый, ослепительный и губительный свет.

Глава 6. Лирель

В доме Ланса пахло хлебом и ладаном. Лирель зажгла свечу на столе у окна. Её движения были плавными, отточенными годами. Она вышивала коврик , простой и уютный. В нём читалась гармония и тепло их дома.

Она слышала, как Ланс вернулся позже обычного. Слышала, как он дольше обычного возился у колодца, умывая лицо ледяной водой. Когда он вошёл, она подняла на него глаза. В его взгляде она увидела тень. Будто усталость от дозора. И что-то иное…Что-то, что он нёс в себе, как ношу.

«Тяжёлый день?» – спросила она, откладывая вышивку.

«Да,– коротко ответил он, снимая плащ. – Драконы беспокойны. Чуют раннюю зиму.»

Он не лгал.Драконы чуяли перемены. Но Лирель, чувствовала, что речь не только о драконах. В нём была тихая буря. Та, что не выходит криком, а оседает свинцом в душе.

Она не стала настаивать с расспросами. Её сила была не в том, чтобы вытягивать правду, а в том, чтобы быть тихой гаванью, куда он мог вернуться. Она встала, налила ему чаю из согревающих трав.

«Отогрейся,– сказала она просто. – Мальчики сегодня хвалились, как почти собрали нового воздушного змея. Ждали тебя, чтобы показать.»

В её голосе не было упрёка. Было напоминание. Ты здесь нужен. Здесь – твои сыновья, твой дом, твоя жена, которая не задаёт лишних вопросов.

Ланс взял чашку, его пальцы на миг сомкнулись вокруг её руки в благодарном жесте. Лирель улыбнулась своей спокойной улыбкой и вернулась к вышивке. Сидя в круге света от свечи, она была воплощением мира, который он поклялся защищать.

И только когда он ушёл проверять, спят ли дети, она на миг опустила руки на колени и позволила себе просто посидеть в тишине. В тишине, которая вдруг показалась ей не такой уж мирной, а звенящей, как воздух перед грозой. Она не знала, откуда придёт буря. Но женское сердце, наделённое иной чуткостью, уже слышало её далёкий раскат. И в её глазах, обычно таких ясных, на мгновение мелькнула тень той самой древней печали, что носят в себе все жёны воинов, чьи мужья сражаются с невидимыми драконами.

Глава 7. Айвен и Фейринг

Совместный путь Айвен и Фейринга начался стремительно. Фейринг был очарован и влюблён в неё с первой случайной встречи. Он был решителен. Его слова и действия не предполагали спора и несогласия. Айвен была его целью. И он, как искусный стратег настойчиво добивался её. А добившись, он осознал, что будет самым счастливым человеком на земле. И это пугало его. Пугало, что он может это однажды потерять. И он отстранился от жены…Айвен не понимала, ведь он так стремился был с ней. А теперь, когда они – супруги, его нет рядом. У них рождались дети, они росли, были семейные праздники…но Фейринга не было рядом. У него были свои очень важные дела. И когда Айвен просила его хоть иногда быть с семьёй , он взрывался, злился. Просил, чтобы его не трогали.

Шли годы. Айвен смирилась ,что Фейринг не может дать ей то, что ей хотелось, о чём она мечтала с детства : гармоничную, дружную семью. Семью-команду, живущую для общей цели – быть счастливыми.

Это было ни хорошо, ни плохо. Это просто было. Айвен ценила то, что Фейринг давал. Она понимала, что больше дать он просто не мог. Что то, что он даёт ей и детям: морально, эмоционально , духовно и физически – это его максимум. Больше у него просто не было. Это как просить фрукты у шкатулки с пуговицами.

Айвен осознавала , что её счастье зависит только от неё самой. Быть счастливым – это личная ответственность каждого. И она выстроила свою жизнь без участия своего супруга

Глава 8. Уравнение с неизвестным .Буря Фейринга.

Счастье Айвен стало его главной загадкой и неоспоримым доказательством предательства.

Фейринг, чей ум мог просчитать снабжение армии на три кампании вперёд , или предугадать колебания цен на драконью сталь на бирже Гильдий, оказался беспомощен перед простейшим, самым древним уравнением: жена + тайна = измена. Он выстраивал логические цепочки, но они рассыпались, как песок, потому что основа была не из цифр и фактов, а из запахов, взглядов и той проклятой тишины, что воцарилась в его доме.