Я тут же зарядил патрон с геномом миксина и прицелился в Драго. Это было легко. Он изменился и вырос. Я помнил его как сутулого мужчину среднего роста, жиденькой бородёнкой и маленькими хитрыми глазками. Сейчас остались только глазки, ну и сутулость, но уже не потому что позвоночник был кривой, а потому что мышечная масса развилась неравномерно. Армейская короткая стрижка, камуфляж, бронежилет, которого не хватило под его размеры, скорее, его можно было считать бронелифчиком. В этом плане Драго не изменился и продолжал выглядеть как наёмник. Оружия у него не было, но, думаю, там столько навыков внутри прячется, что целый штурмовой отряд можно заменить.

Не обошлось и без мутаций. Во-первых, кожа на руках и на шее приобрела серый оттенок и фактуру то ли паутинки, толи чешуек. Во-вторых, уже упомянутая мышечная масса — он напоминал гориллу с квадратной спиной и пудовыми руками. В-третьих, из хитрых глазок только один остался хитрым, второй выглядел инородно. Он выглядел воспалившимся, а зрачок был развёрнут на девяносто градусов. Какие-то шишки на затылке, сплющенные в складки. Двухсантиметровые когти на левой руке, а правая отливала знакомым мне оттенком слоновой кости.

— Что же ты намешал-то? — почти сочувственно прошептал я.

Надо было стрелять. Либо бить сразу в глаз, либо на шее было несколько участков, куда ещё не добралась чешуйчатая корка.

А стрелять было нельзя…

Сука!

Точнее, сразу четыре. Четыре девушки, которых я сначала вообще принял за официанток, рассредоточились между столами и активно фонили аурами. Они создали такое сильное биополе, что не только сканер его видел, но даже в воздухе едва заметно начала блестеть вездесущая на Аркадии розовая пыльца, которую я уже даже замечать перестал. Защитное поле растеклось и покрыло почти весь зал, не охвачен был только стол новеньких и делегация UNPA.

Надо ждать, когда начнётся голосование и Драго пойдёт к весам. А он точно пойдёт — он как какой-то олимпиец штук десять на себя нацепил. Я проследил прицелом за Драго, посадил его за стол рядом с Вольфом и «эхолотом», и не отлипал от него, перестав реагировать на всё остальное. Только за аурой следил, на случай, если она дрогнет.

Краем глаза видел, как поднялся Вольф и пошёл к весам. Отцепил медальон от ленты и начал что-то вещать. Я не вслушивался, у меня уже слегка в висках стучать начало от напряжения: скрывать свою ауру, следить за чужой. Что-то там про будущее, про новые времена, про выгодное сотрудничество. Настолько речь была какой-то банальной, что даже зацепиться было не за что. Время принимать решение, от вас зависит наше будущее. Детали обновлённого договора, видимо, все знали заранее, и Вольф по сути сейчас призывал всех его подтвердить.

И первый же положил свой медальон на весы, которые тут же перекосились. Вольф вернулся на место, и следующим к весам вышла женщина из-за другого стола. Её речь была короткой и достаточно эмоциональной, чтобы я её запомнил. Она была против, не против продления Договора, но против внесённых изменений. И свой медальон она, соответственно, положила на другую чашу весов. На уровне ауры я почувствовал, как выдохнули «почтовые», а Драго, наоборот, нахмурился.

От каждого стола вышло по участнику, и пока голоса были против, только из новеньких Бык поддержал Вольфа, чем вызвал лёгкую ухмылку на лице Драго. Потом проголосовал «эхолот», потом прошёл ещё круг по столам и очередь вернулась к столу Драго. Весы выглядели почти ровно, может, с минимальным перевесом против идей Вольфа. Если честно, победитель меня сейчас не интересовал, я больше следил за зоной действия защитного поля. Чуть-чуть, сантиметров сорок оно не доходило до весов. Может, не там их поставили, а, может, важнее было прикрыть столы, охватив почти весь совет.

Поднялась старушка-ведьма и очень медленно пошаркала к весам. Настолько медленно, что я почувствовал, что сон сейчас, наконец-то, меня победит. Но я хотя бы сдержал зевок, а вот Драго повёл себя очень странно. «Ведьма» только половину пути прошла, как он неожиданно поднялся с места.

— Хватит!

Рявкнул Драго, и его голос подхватила акустика. Зрители вздрогнули, а у меня чуть ухо не заложило.

— Мне надоел этот цирк, — продолжил Драго и одним резким броском оказался перед весами.

Он выскочил из прицела, задел и уронил «Ведьму», а сами весы пнул ногой, отбросив их, как пластмассовые, чуть ли не к зрителям. М-да, в рукопашную я сейчас его не сделаю. За пределы защитной ауры он так и не вышел, развернулся, оставшись за границей, и окинул взглядом удивлённый и возмущённый народ за столами.

— Как ты смеешь, щенок, — зашипела «Ведьма», замахиваясь на Драго костлявой рукой.

Видимо, и дротик какой-то хотела метнуть, но Драго ещё одним стремительным рывком оказался рядом, пнул «Ведьму», опрокидывая её, а потом впечатал ботинок ей в голову. И при этом злобно прошептал: «не смей называть меня щенком», правда, благодаря акустики, мы все это услышали.

В зрительном зале пронзительно завизжали, но крик резко оборвался. Члены совета, которые успели повскакивать со своих мест, застыли, а потом схватились за головы. По залу стремительно разливалась какая-то жуткая аура, отдалённо схожая с моей «Аурой страха».

— Заткнулись все! — Драго снова повысил голос. — Вы грёбаное стадо, готовое продаться за лишнюю аркоинку. Теперь всё будет иначе. Во-первых, нам не нужен никакой договор. Аркадия прекрасно обойдётся без тех, кто ворует её ресурсы. Мы восстановим геномы «Древних» и примем их наследие. А во-вторых, потом сами перейдём на ту сторону и установим свои порядки там…

— Ты спятил! Зачем вы слушаете этого психа? — довольно воинственно перебила его женщина из «почтовых», поборов давление ауры и обратившись к совету.

— Нет, — усмехнулся Драго. — Но я забыл про маленькую демонстрацию, чтобы было понятно, зачем меня слушать.

Давящая аура вдруг отступила, но вместо неё появилось что-то другое. Может, конечно, с моего места получился такой эффект, но солнечные лучи будто плотнее и ярче проникли в зал, высветил пыльцу. Воздух в зале приобрёл розовый оттенок, а пыльца набухла до размера хорошо видимых песчинок. Их стало больше, они закружились по залу, а потом мягко осели на всех присутствующих.

Кто-то снова закричал, но уже так, будто его режут. Кто-то грохнулся на пол, а некоторые, включая «Искателя» просто уткнулись лицами в столы, скатерть которых окрасилась в красный цвет. Нагляднее всего действие пыльцы сработало на «почтовых». У женщины, которая выступила против Драго, из глаз и ушей потекла кровь, она закашлялась, плюнув кровью на своих же партнёров, таких же искалеченных и окровавленных, попыталась что-то сказать ещё и упала, стянув за собой скатерть со стола.

— Меня надо слушать, потому что вы все теперь больны, — сказал Драго, обводя пальцем и членов совета, и их помощников. — Это не яд, не токсин. Считайте, что это аутоиммунное заболевание. Некоторые, — он махнул рукой в сторону стола UNPA, — умирают сразу. У кого-то есть месяц, у кого-то три. Максимум три. Но не переживайте, — Драго улыбнулся, но от этой улыбки на лицах у людей появилось ещё больше ужаса. — У меня есть лекарство. И кто хочет его получить, будет меня слушать. И слушаться. Вопросы есть?

Я смотрел на всё это затаив дыхание. Геном паниковал, чувствуя опасность, но никаких болевых ощущений или какого-то подкрадывающегося вируса я не испытывал. Сомневаюсь, что помогло подуть на пыльцу, чтобы она до меня не долетела. А я дул, сильно дул, ибо на фиг такое счастье. Либо на меня просто хуже действует, либо меня защищает нулевой геном.

Драго ждал вопросов или давал всем возможность осознать, что происходит. Не считая «почтовых» умерших всем столов, в других местах картина была лучше. Я насчитал всего десять мертвецов, хотя крови было столько, будто здесь стадо коров забили. У многих просто текла кровь из носа, но выглядели они вполне живыми. Больше всех пострадал стол, за которым сидел Драго. Кажется, из того тайного совета, про который мне рассказывал «эхолот», где орден охотников, познания, порядка и правосудия, уцелел только мастер Вольф. И «Искатели» и «Сестры заката» незапланированно ушли в закат.