Особо поразглядывать мне не дали, парочка добротных женщин, сквозь которых я протиснулся к перилам, довольно агрессивно сплющили меня обратно, буквально выпилив сразу в третий ряд и ещё долго на меня зыркали, видимо, чтобы я не задумался о попытке отвоевать себе место.
Зато, когда я уже пробрался к двери в служебное помещение, оказавшись за спинами зрителей, то на меня вообще никто не обратил внимания. Дверь оказалась запертой, и пришлось подождать. Можно было, конечно, и сломать, но оставлять следы не хотелось. Ну, ничего, дело МакКензи с Дугласом оказалось довольно забавным. Не знаю, сами ли они выступали, или за них отдувались нанятые адвокаты, но актёры они были великолепные. С таким живым и артистичным шоу и никакие кинотеатры не нужны.
Спорили из-за реки, которая текла на землях и МакКензи и Дугласа. Точнее, из-за добычи в ней. Какой-то очень ценный монстр рыбного типа, который не только вкусное мясо, игра, но и мех, то есть, чешуя, которую использовали в том числе для создания брони. Прекрасно ловилась она на участке одних, а на нерест уходила к другим. При этом делала это на глубине, оставляя владельцев участка без добычи. Вот они и рубились на каждом совете, по очереди выигрывая дело.
В этот раз победил Дуглас, чем вызвал бурю аплодисментов по всему залу. Объявили небольшой перерыв, готовясь к следующему делу, но народ особо не рассосался. Хотя стало посвободней — поток новых прекратился, а старые будто бы утрамбовались. Появились торговцы с лотками, в том числе и у меня за спиной распахнулась дверь и сразу три милых девушки выскочили, призывно расталкивая всех подносами с какими-то крендельками. Я галантно придержал дверь и, как только разносчиц поглотили покупатели, проскочил внутрь.
Всё, а теперь уже серьёзно. Я активировал маскировку, в первую очередь чтобы приглушить звук шагов, но и чтобы сгустить вокруг себя максимум теней в тусклом, но освещённом коридоре. Я проскочил в первую попавшуюся подсобку, пропустив новую группу разносчиков. Сориентировался по тем чертежам, что предоставили «Миротворцы» и уже через несколько поворотов понял, что данные, мягко говоря, устарели. Ни проходов наверх, ни вентиляционных шахт в этом крыле не было. Чтобы не возвращаться в общий зал, где уже гудело следующее разбирательство, пришлось спуститься в подвал и перейти на другую сторону собора, немного поплутав по пыльным и тёмным помещениям.
Я трижды слышал чьи-то голоса впереди и дважды избегал встреч, почувствовав работу чьей-то чуйки. И почти все разы, заранее прятался, избегая встречи. Один раз только пришлось применить «Ауру паники» — заодно и протестировал, тренируясь в силе воздействия. У двух охранников, перекрывших проход, дело чуть до драки не дошло, начавшись с вполне безобидного: какого хрена ты на меня пялишься, думаешь, я не знаю, что ты там подумал…
Пока «гусары» мерились усами, я спокойно проскочил к лестнице. А оттуда поднялся на третий уровень и проник в техническое помещение с вентиляционными шахтами. Застыл в тени между ящиками и дождался пересменки двух ворчливых и скандальных работяг, настолько злых на весь этот мир, что моя аура была бы бесполезна. Там и похмелье, и злость, что приходится работать, когда другие наслаждаются шоу.
Только когда они вышли, я смог пробраться в вентиляционный короб. И уже по нему, медленно, пыльно и бесшумно выбрался под крышу. Сначала на ферму, к которой крепились прожекторы, а потом и к странному прибору, усиливающему звук в зале. Странному — это потому что я почувствовал внутри наличие геномов. Причём разных, что-то похожее на цикад и кто-то типа древолаза, возможно, обезьяна-ревун, совместно усиливающие и разгоняющие громкость. И делалось это во все стороны, потому что я всё слышал так, будто нахожусь в паре метрах от выступающих.
Ладно, звук я потерплю, намного важнее было, что меня не видно снизу. Дальше был открытый участок, потом снова акустические рёбра-щиты, и ближе к центру крыши под самым коньком был целый ряд широких балок, на которых можно было выбрать наилучшее место для стрельбы. Так чтобы сцена как на ладони и пути отхода такие, чтобы не сразу попасть под пули, и не сразу переломать себе ноги. Лёгкой прогулки точно не будет, но хотя бы есть варианты.
Я устроился поудобней, чтобы не выпасть из своей нычки, и стал ждать. Одно заседание, другое, третье, четвёртое… На пятом мне уже стало скучно, даже виртуозная игра адвокатов уже приелась, зато на седьмом прямо на сцене началась драка, которую быстро растащили бойцы «Искателей», выскочившие из неприметных дверей. И это, впрочем, было интересно: количество охраны, зоны контроля, скорость реакции. А потом опять скукота, во время которой я не мог позволить себе уснуть. Нужно было поддерживать маскировку ауры, а во сне я пока это ещё не умел. Ну и не свалиться бы, а то внизу не поймут.
Наконец, четвёртый день заседаний подошёл к концу. Не всех успели заслушать, и не все этому были рады, но их настойчиво проводили на выход сразу же за довольными зрителями. Недовольным теперь либо ждать следующего заседания, либо разбираться в городских судах, а радостные явно пошли продолжать праздник. Сейчас, наверное, во всех трактирах будут пересказывать увиденное.
Как только зал опустел и закрылись двери, из подсобок повалили уборщики. Стали собирать мусор в зрительских рядах и двигать мебель на сцене. Вынесли столы, к которым подставили кресла. И всё так по банкетному рассортировали, чтобы наблюдать за центром было удобно всем. В сам центр четыре амбала с явным трудом прикатили какую-то крестообразную статую, прикрытую простыней. С ещё большим трудом сняли её с платформы и установили на полу.
Это оказались весы. Толстая, массивная с кучей кованых завитушек центральная стойка и подвижные плечи. Простыню сняли и вынесли два больших диска, подвесив их на цепях. Тут же появился сутулый мужичок со складной стремянкой и начал настраивать конструкцию, чтобы тарелки выровнялись. Это так Совет будет голосовать, каждый участник положит свой медальон на чашу весов, склонив их в сторону того или иного решения. Путеводитель говорил, что этой традиции уже десятки лет, и конкретно эти весы использовали во время самого первого заседания. А сами медальоны изготавливают из разных металлов, чтобы выражение «вес в Совете» было неголословным.
Пока сутулый занимался весами, девушки-разносчицы накрыли столы — не банкет, но по-деловому. Никаких угощений, только бутылки с водой, плюс папки с бумагой и письменные принадлежности. Потом внесли ещё один стол, поставив его чуть в стороне, как бы против остальных. Предположу, что это для представителей «UNPA».
А ещё часа через три, когда уже стемнело, за окнами, я, наконец-то, остался один. Выбрался из убежища, размялся и, всё равно продолжая скрываться, по стальному мостику пересёк открытый участок. Забрался на перила, а с них подтянулся на балку. Забрался на неё и поскакал по «рёбрам», чувствуя себя внутри огромного кита. Расстояние между ними было метра два, но ширина самих балок достаточная, чтобы, даже потеряв равновесие, не свалиться вниз.
Я пересёк уже половину зала, как внизу скрипнула дверь и внутрь вошла «Ведьма» — кажется, та же самая, что глазела на меня на входе. За ней появились фрики-ищейки, разбежавшиеся по всему залу. Я застыл, согнувшись так, чтобы балки скрыли меня от «Ведьмы». На «ищеек», ведущих себя так, будто они ищут спрятанную бомбу было пофиг, мой уровень маскировки уже превышал их навыки, но за движениями «Ведьмы» я следил и сдвигался по мере её приближения.
Она остановилась перед сценой, раскинула руки и запрокинула голову вверх. Капюшон свалился, явив гладкое, бледное лицо и такие же белые глаза, лишённые век.
— Да чтоб тебя… — беззвучно проворчал я, пытаясь понять, куда она вообще смотрит. Если вообще смотрит, а не просто сканирует пространство.
Внутри у меня всё похолодело, будто бы шакрас внутри меня ещё и температуру снизил, чтобы тепловизором не засекли. Я замер, «Ведьма» застыла в своём сканировании, даже «ищейки», кажется, что-то почувствовали и сделали стойку — в огромном зале и так было пусто, а теперь словно вакуум разлился. У меня в руке появилось «Перо».
