Тревожно-трусливая, но решительная аура постепенно окружала жандармерию. А злобная в основном сосредоточилась внутри и в соседних зданиях. На мой взгляд, можно было найти места как для засады, так и для прорыва получше. И особенно продумать пути отхода, но, похоже, отходить будет уже некому. Стоит потенциальным заговорщикам войти в арку, назад их уже не выпустят.
Странно, что они этого не понимают. Хотя молодость тех, кого я уже срисовал, могла бы это объяснить. Типа сканер купили, пленника по-быстрому найдём и свалим?
Пленник, я надеюсь, Датч. И это хорошо, а вот то, что его хотят спасти какие-то дилетанты — это уже плохо. И странно. Неужели совсем у Голландца не осталось союзников.
Я встряхнулся, сбрасывая первые данные чуйки, и запустил сканер по новой. Но теперь уже сфокусировано, проталкивая «волну» в жандармерию и отсекая лишние шумы. Геном Датча я узнаю, так сказать, с закрытыми глазами и угадаю с трёх генов. Ещё бы метка в обе стороны работала, но чего нет, того нет. Нет шансов у капибары в одном рое с шакрасом оказаться, остаётся только дружить.
Ладно, пошутили и хватит. Чуйка отработала, а результат нулевой — Голландца внутри не было. На уровне подвала прощупывался кто-то очень похожий, но аура была у него уж больно довольная. Точно не Датч, а подсадная утка, на которую собирались ловить остатки трушного сопротивления. А они-то и не в курсе, будет вдвойне обидно, что совсем зазря полягут.
Я переключил чуйку на поиск заговорщиков, внимательно просканировав тех, кого уже нашёл, и засёк ещё несколько похожих. В общей сложности двенадцать человек, возможно, пятнадцать (там за углом не очень чётко было, кто-то мог и по другой причине нервничать). В якобы пустом грузовике пряталось сразу четыре человека, и один из геномов показался мне знакомым. Всё таки хищник.
Это был майконг. А с таким геномом я знал только одного человека — Деми. И сразу как-то всё встало на свои места. С её то характером и не попытаться освободить отца? Ага, скорее снег пойдёт на Аркадии или я «Миротворцем» стану…
— Плохо, — задумчиво прошептал я, и почувствовав движение сразу в обеих проекциях (и на сканере, и на улице), добавил: — Капец, как плохо…
Послышался шум двигателя и на площадь заехал небольшой грузовик, переоборудованный под тюремный. Пара маленьких окошек, закрытых решётками, и надписи свежей краской: охрана и сыск. Машина развернулась и сдала задам впритык к воротам жандармерии. Хлопнули задние двери, скрипнула калитка на воротах. И этот довольно тихий звук прозвучал, как громогласный сигнал для людей вокруг.
Начиная от официантки, которая не дошла до меня всего пары метров и, ойкнув, развернулась. Потом работники на крыше вдруг подобрались к краю и спрятались за ним. Заканчивая разносчик листовок, пятки которого резко засверкали в конце улицы. Я и глазом хлопнуть не успел, ещё аромат не донесённой еды не развеялся, а площадь уже опустела. Остались только заговорщики, и, кажется, их внимание было приковано только к фургону.
Если уж решили штурмовать, то хоть бы темноты дождались, блин. Она же ещё и друг молодёжи в конце концов. Но, думаю, что ребят грамотно спровоцировали. Сами-то жандармы темноту не любят, вот и пригнали перевозку, имитируя вывоз пленника. Не удивлюсь, если сейчас и выведут кого-нибудь с мешком на голове в цветастой рубашке, как у Датча.
И что делать? У меня с собой только усы, хвост из навыков и «чезет» для подстраховки. А Деми надо спасать. Сам переворот и смену власти я уже пропустил, нужно хотя бы Деми помочь.
Я подумал, чтобы сейчас сказала Оса, и даже представил, как вернусь из города не один. Получилось как-то не очень, что-то в духе: ты что, привёл сюда свою бывшую?
— Ну если так смотреть, то звучит, конечно, не очень…
Я сам себе ответил на ещё не заданный вопрос и встряхнувшись, активировал браслеты с бронёй. По коже под костюмом пробежал холодок, и следом я уже незаметно потянулся за пистолетом. Официантка свалила, но за парой столов ещё оставались люди. Подставные жандармы, совершающие сейчас примерно такие же движения и пряча руки под столами.
Прикинув самый быстрый путь до грузовика с Деми, я поднялся и поторопился на выход. Почувствовал на спине тяжёлый, подозрительный взгляд одного из жандармов, и ускорился.
Но всё равно не успел! В калитке промелькнуло крупное тело с мешком на голове и цепями на руках и ногах. Увидь его Деми, она бы поняла, что не отец. Но с нашего ракурса я оказался только вместе с «мамочкой», и она сорвалась первая. Практически киношным кадром коляска отлетела в сторону, а вместо младенца в её руках появился какой-то кустарный пистолет-пулемёт.
Одновременно с ней водитель грузовика дал по газам, и грузовик с заговорщиками влетел на площадь. И тут началось! «Мамочка» открыла огонь по машине жандармов. Успела дать одну очередь в лобовое стекло и рухнула на землю с простреленной головой. Пока одиночный выстрел раздался с крыши, а в момент, когда из фургона выскочила Деми с ещё двумя бойцами, стволы торчали уже со всех сторон.
Стрелки были на крышах, жандармы выскочили из арки, мои соседи по столовке расчехлились и все целились в горе-нападавших. Ещё и по бокам пошло движение, скрутили чистильщика обуви, который успел вынуть обрез из-под своей тумбы. Он даже вскинуть его не успел, как его сбили с ног и упаковали лицом в землю.
— Бросайте оружие, и я обещаю вам справедливый суд, — из арки раздался громкий голос, настолько громкий, что показалось, будто он идёт из громкоговорителя.
Но нет, потом появился владелец голоса, и в руках у него была только трость. Правда, её легко можно было использовать, как дробящее оружие. Рукоять была сделана в виде бычьей головы с двумя рогами, торчащими в разные стороны.
Янсет Де Гроот, он же Бык, собственной персоной. Почти собственной — перед ним выскочили два жандарма, прикрывая на случай опасности. Деми с парнями оружие пока не бросили, но стволы были опущены.
— Деми… Деми, — со снисходительными нотками в голосе пожурил девушку Бык. — Я же тебя предупреждал. Ну что мне с тобой делать, а? Ты же мне как племянница.
— Отец же вам верил, — с трудом сдерживая слёзы, ответила Деми. — А вы…
— Бросай оружие, — перебил её Янсет. — Останетесь живы, ещё и отца, может быть, на рудниках встретишь. Бросай!
Бык почти рявкнул последнее слово, добавив в него что-то ментальное. Я так застыл на входе в столовую, частично скрытый колонной, подпирающей крышу, но и до меня долетел отголосок ментального давления. Напарник Деми рухнул на колени, но автомат не выронил. У неё самой задрожали руки, будто хочет направить ствол на Быка, но на руки давит бетонная плита.
Надо что-то делать. В голове лихорадочно формировалась трёхмерная картина площади. Все стрелки, все укрытия и прострелы, расстояние между машинами, ближайший проулок, даже люк-нычка «Крысоловов», знак которой я разглядел двери в подвал соседнего здания. На всё это накладывалась проекция дальности «Ауры страха», расчёт скорости моего «Броска», оценка оставшихся неподалёку заговорщиков, которые ещё не успели спалиться. Что-то ещё подсказывала интуиция, но её прогнозы мне пока не нравились.
— Ну нет, так нет, — пожал плечами Янсет, скорчив грустную, но явно показную, гримасу. — За неповиновение и нарушение законов Трудовой Коммуны Хемстеда, вы приговариваетесь к…
— Эй, Бык! Так дело не пойдёт, — над площадью прогремел громкий голос, и я неожиданно понял, что это мой собственный голос.
Глава 25
— Так дело не пойдёт, — повторил я, выходя на площадь.
Я сам слегка прибалдел от собственной наглости, но и остальные тоже. Все застыли, даже забыв нацелить на меня оружие. Правда, замешательство продлилось недолго. Стоило мне покинуть тень столовой и дать себя разглядеть, тут же все стволы повернулись в мою сторону. Я почувствовал себя ёжиком, в которого в любой момент могло влететь больше колючек, чем он сможет принять.
Особенно на крышах все подорвались, плюс добавились стволы в открывшихся окнах верхних этажей. Я на уровне чуйки почувствовал водопад напряжения, заливающий площадь. Но не способный затопить одно радостное пятно, забившееся от Деми и её бедолаг-партнёров.
