Я чуть по лбу себя не стукнул, она ведь действительно была не одна. Странный человек, которого я подстрелил из винтовки — когда с кукловодом ничего не случилось, я тогда решил, что это был какой-то морок, насланный «Ведьмой». Но ведь мог быть и помощник.

Через несколько минут я уже отгонял от второго тела мелких, но очень наглых падальщиков. Они были похожи на гибрид пиявки и жука-могильщика. Чёрно-красные панцири размером с мою ладонь и острые морды с присосками, которыми они уже почти превратили в мумию и так не особо упитанного мужчину. Про нравы и вкусы «Ведьм» я ничего не знал, но появилась версия, что этот персонаж был евнухом.

Проверять я не стал, просто распинал наглых жуков и осмотрел тело. Помощник «Ведьмы» тоже путешествовал налегке — нашлась кожаная фляга с обычной водой, перевязь с метательными ножами (неплохо качества, но новодел) и три коротких стальных цепи, похожие на ошейники для псов. И на этом всё.

Следов, что обнаглевшие жуки или древолазы уже что-то утащили, не было, но зато нашлась примятая трава и несколько сломанных веточек, уводящих в глубину леса.

— Давай, ищи. У тебя же нюх, как у собаки, а глаз, как у орла, — я махнул Пеплу, показывая направление.

Шакрас странно на меня посмотрел, будто хотел сказать, что нюх и глаз у нас одинаковые, но всё-таки пошёл вперёд. Я поднял автомат и на всякий случай вернул маскировку. Один неожиданный помощник у «Ведьмы» уже нашёлся, так и второй может найтись.

И он, действительно, нашёлся. Почти копия первого евнуха, только ещё не так сильно обработанный жуками-могильщиками. На бледном лице не было ни ужаса, ни боли, оно, наоборот, выглядело расслабленным и умиротворённым. Опять же в сравнении с его собратом.

— Коллега, что скажете? — я переглянулся с Пеплом. — Похоже на суицид.

Я кивнул на рукоятку метательного ножа, который помощник-приспешник воткнул себе в шею.

— Время смерти, вероятно, совпадает с моментом, когда корингкрейк расчленил кукловодку, — продолжил я изыскания криминалистической лаборатории, но шакрас уже потерял интерес ко всему происходящему и начал гонять подвернувшегося под лапу жука-падальщика.

«Я, конечно, не тороплю», — позвала меня Оса, — «но ты что-нибудь нашёл?»

«Кажется, да», — я хмыкнул и мысленно, и вживую, разглядывая небольшую полянку, проход к которой открывался в паре метрах от мёртвого приспешника.

Полноценным лагерем это назвать было сложно, но местом хранения вещей это определённо было. Под деревом стояли два больших деревянных ящика с приделанными к ним толстыми, кожаными лямками. Типа шкаф-рюкзак, в каждой из которых при желании можно было запихнуть трёх таких тощих приспешников. Но видимо, жилистых, иначе непонятно, как они такое тащить могли. Хотя вопрос ещё и в весе, лямки выглядели вполне крепкими и даже удобными по расположению, чтобы центр тяжести равномерно давил на спину.

У одного крышка-люк была сверху, а у второго — конструкция была сложнее. Крышек было несколько, но открылись они одним движением. Ящик-трансформер разложился в полноценное рабочее пространство с выдвижным ящиком внизу, небольшой столешницей и дверками с полками, как у обычного холодильника.

По центру на специальных резинках висели инструменты: ножи, пинцеты, щипцы, пила — полноценный такой мясницкий набор для сбора ингредиентов из монстров, а, может, и из людей. Там же было несколько котелков, медные мензурки и разнокалиберные ковшики, похожие на кофейники. На полках в дверях стояли склянки с разным содержимым, между которыми были заткнуты пучки сухой травы и сушёных ягод. Наверное, ягод…

Увиденное вызывало уважение. Пять баллов можно было поставить и за ассортимент, и за упаковку с компоновкой. Набор хоть и был походным, но в Пограничье не каждая генотека с собственной алхимической лабораторией может себе такое позволить.

Надеюсь, у Осы не только теории, которых она могла нахвататься, слушая разговоры Феликса, но и практика, когда она разбиралась с тонкостями генодиализа. Иначе мы просто со сканером будет пару дней изучать весь ассортимент.

Я прикрыл дверки, закрепив их на простенький замок, и принялся за второй короб. Там уже добыча была попроще — походное снаряжение палатка, одеяла, запас провизии, запас нарядов «Ведьмы», видимо, на разные мероприятия: балахон чёрный (видимо, парадный) и балахон тёмно-серый (видимо, рабоче-домашний), к которому прилагался кожаный фартук со следами кислотных ожогов и толстые защитные перчатки. Из полезного я нашёл «Глюкозы» и пару книг на неизвестном языке, но вроде как с рецептами и даже зарисовками отдельных растений.

Это я беру, а вот насчёт остального не уверен. Я переложил книги и эликсиры в походную лабораторию, а оттуда выкинул парочку самых больших и тяжёлых кастрюль. Присел, впрягся в лямки и… крякнул.

Недоверчиво посмотрел на покойника, хмыкнул и пошёл думать, отчего ещё можно избавиться…

* * *

Как бы мне ни хотелось встретиться с Осой, но до временного лагеря девчонок я добрался только через пять часов. Сначала вернулся к машине, потом подогнал её, насколько смог близко. Потом перенёс туда все находки. Причём походную кухню в итоге тоже забрал, неизвестно сколько нам ещё в дороге придётся провести.

Пока ходил туда-сюда, ко мне прицепилась стая корингкрейков, выследили по запаху гемолимфы, решив, что я их раненый собрат, которым можно поужинать. До альфа-собрата они, конечно, не дотягивали, самый крупный был размером с большую собаку, но проблем они всё равно доставили. Прыгать у них получалось ещё быстрее и дальше, но панцирь выдерживал всего три попадания. От четвёртой пули он лопался, вываливая наружу разбитое содержимое. Там бы уже никакая линька это не отрегенерировала. Пепел справлялся ещё лучше. Он, во-первых, будто желал реабилитироваться за свою низкую активность при встрече с альфой, сейчас принял основной удар на себя, не давай никому ко мне подобраться. А во-вторых, сам щёлкал кузнечиков своими дротиками, и это выходило у него с первого раза.

До кузнечиков допёрло, что мы им не жвалам только, когда у меня уже закончились патроны к винтовке и автомату. И то не уверен, что они что-то поняли, они просто закончились. Последних трёх я зарубил уже томагавком, превращая головы монстров в угольки. Заряженному томагавку было всё равно, что пробивать: череп, панцирь, шипастый воротник, особенно когда я приноровился использовать слабые стороны корингкрейков, чередую длинные «Броски» и «Спринты» и мгновенным превращением в статую. В какой-то момент вонючей крови вокруг стало настолько много, что найти меня по запаху стало нереально.

В итоге мы набили больше двух десятков монстров и собрали столько же геномов. Ценность у них была ниже как по редкости, так и по навыкам, но зато и побочные эффекты были не так выражены. Глядишь, и продадим каким-нибудь спортсменам-прыгунам по полтиннику аркоинов за штуку.

Уже отмывшись в небольшом роднике и полностью загрузив машину, выехал на дорогу и засёк на границе видимости несколько машин. Опознал в них охотников из Лос-Мата и закатил машину обратно в заросли. Понаблюдал, пытаясь предугадать их маршрут, и только когда они скрылись за горизонтом, погнал дальше.

Без новых приключений доехал до Анны, но близко припарковаться не удалось. Рассчитывал, что они сами на дорогу выйдут, но оказалось, что так не получится.

И даже не потому, что Оса успела обустроиться. Горел костёр, в углях запекались, а, может, уже и обугливались небольшие птички, похожие на перепёлок. А потому что «Пчёлки» ходить сейчас не могли и сейчас напоминали даже не провинившихся послушниц, а пленников какого-нибудь Гуантанамо, не меньше.

Рядком сидели на земле — руки связаны, ноги связана, а на головах мешки, в которых мы только недавно вывозили добро из особняка. Одежда порвана, на открытых участках тел — ссадины и свежие синяки. Впрочем, Оса выглядела не лучше. Лицо исцарапано, под глазом наливался приличный такой синячище, а причёску она хоть и пыталась поправить, но получилось плохо — видно было, что за космы её подёргали.