Пропустил зевающего стражника и быстро, на зависть любому древолазу, начал карабкаться на крышу. Подоконник с тёмным окном, рамочка сверху, край балкона, на котором пришлось зависнуть в позе любовника, потому что в комнате кто-то спорил. Мужской и женский голос.
Женский давил, мужской оправдывался. Как я понял, его обвиняли в ужасных музыкальных успехах их ребёнка. А суть обвинения сводилась к тому, что папаша слишком много внимания уделял нанятой преподавательнице, которую с огромным трудом завлекли в эту дыру. А теперь пришлось уволить…
В общем, мужику я не завидовал, но время поджимало. Ещё пара минут, и охранник сделает круг, и никакая маскировка не поможет.
— Хватит оправдываться, подкупи её чем-нибудь… — мысленно пробурчал я, чувствуя, что следующим посланием этим ребятам будет «Аура страха».
Но прижатый в прямом к двери балкона и переносном смыслах мужчина либо меня услышал, либо в этой семье это была стандартная схема. Магазинов, наверное, в этом городе меньше, чем он уже накосячил. Я не услышал, что именно он ей пообещал, но гнев довольно быстро сменился на милость, и пара отлипла от балкона, переместившись в заскрипевшую кровать.
— Мужик, помни про жука-жирафа… — ещё одно мысленное напутствие, и я перемахнул на перила, а с них прыгнул на угол дома.
Схватился за выступающие кирпичи и вскарабкался до самого верха. И уже перемахнув бортик, услышал шаги стражника. Он остановился прямо под балконом и одобрительно пробурчал что-то типа: опять выкрутился старый лис…
До старости мне, конечно, ещё далеко, но да, считай, пока выкрутился. Осмотрел крышу, переместился к трубе, спрятавшись в её тени, и начал осматривать поле деятельности. Передо мной в двухстах восьмидесяти пяти метрах — площадь, сбоку в четырёх ста десяти — дорога на выезд. Столько, по крайней мере, я насчитал, пока бродил по городу.
Работы на площади уже закончились, и рабочие разошлись, осталось только шесть охранников. По три у каждой клетки и, кажется, следили они больше друг за другом, нежели за мутантами. У одних маленький костерок, у других такой же. Одни оружие на коленях держат, поглаживая стволы, другие — зеркалят…
Правда, часа через два им это надоело. У одних по кругу пошла фляга, а другие, добыв деревянный ящик, начали резаться в карты. Я бы мог им подсказывать, позиция и расстояние были настолько удачными, что я видел карты у того, кто сидел ко мне спиной. Всё видел, всё разглядел: и замки на клетках, повёрнутых ко мне, и мутантов пересчитал, и оружие стражи разглядел, и интервал прохода городского патруля замерил, и последних гуляк взглядом через оптику до дома проводил. Уже и бедолага тот покурил на балконе, причём дважды.
Я же залип в тени трубы, окутав себя маскировкой и тишиной. Изредка только поглядывал на ворота, наблюдая за охраной. Если всё пройдёт так, как я задумал, то есть шанс, что про меня никто и не узнает…
Купер бы мой план, скорее всего, не одобрил, а вот Оса может и обидеться, что без неё всё сделал. Хотя стоп, пока ещё не сделал.
Я прождал ещё три часа, когда, наконец, весь город ушёл спать. Даже мои частники перестали патрулировать улицу, скрывшись в доме. На самом деле вставать уже скоро. Но сейчас всё — абсолютная тишина, и через пару секунд, когда луна скроется за тучами, будет и темнота. Не считая костров, но они будто специально для меня подсвечивают цели.
Первыми я выбрал группу, пустивших по кругу уже вторую флягу. Они ещё и разделились: один пил, второй что-то решил уточнить у соседей, а третий отошёл отлить, решив сделать это прямо на клетку с пленниками.
— Ага, чтобы тебе козлине жука-жирафа не досталось… — прошептал я, но в прицеле зафиксировал другого.
Я знал, что ауры включены на максимум, но мысленно поскрёб по внутренним ресурсам, добавляя их в «Ауру тишины». Без глушителя можно было бы и не пытаться, но спасибо «Ведьмам», глушитель у меня теперь был. Перекрестие прицела совпало с затылком «бандитоса» в момент, когда он делал очередной глоток из фляги.
Я потянул спусковой крючок, словив лёгкую отдачу и заскрипев зубами от приглушённого, но всё равно довольно громкого чавканья. К счастью, для меня громкого. На площади сначала никто вообще ничего не понял, только кровать под крышей заскрипела, будто кто-то на другой бок перевернулся. Сам себя перемудрил, работая с острым слухом против «Ауру тишины».
До меня долетел смех второй группы «бандитос», решивших, что их конкурент просто перебрал и завалился лбом в землю. Этот довольно гадкий смех переиграл и соседа убитого, вместо того, чтобы приглядеться к напарнику, он подскочил и выдал тираду на испанском, где «амиго» уже не было, а сплошные «мьерда-хуерда». Вторая пуля предназначалась ему — вошла аккуратно в висок, брызнув из него последнее матерное слово.
Была идея стравить конкурентов, выщёлкивая по одному с каждой стороны, но не хотелось, чтобы они успели разбежаться по разным углам. Писюн у клетки так пока ничего и не понял, поливая мутантов, будто надпись какую-то на снегу вырисовывал.
Раздался ещё один смешок, но практически сразу оборвался. И вторая банда скучковалась, вскидывая оружие. Но не в мою сторону, а на клетки, решив, что у кого-то проснулся опасный навык. Три выстрела подряд, сначала отсекая крайних, а потом положив центрального, и довольный собой мужик обернулся и завис с открытым ртом и открытой ширинкой. Получил пулю в лоб и отлетел к клетке, где его сразу же сцапали несколько рук.
Я оглядел площадь и окна ближайших домов — пока чисто, ни свидетелей, ни патруля. По времени до их появления ещё сорок минут, но всякое может произойти.
Отыгравшись на мёртвом бандитосе, мутанты притихли. Нашёлся там внутри клетки кто-то, понимающий, что это только начало и шуметь не стоит. Ещё и от двери людей попытался оттолкнуть, будто понял, куда я сейчас буду стрелять. В замок я целился дольше. Ценой промаха могла быть высокой, плюс рикошеты, плюс сам замок мог не поддаться.
Выстрелил и попал, но дужку не сбил. Зато, как мне показалось, чуть ли не в колокол ударил. Доломал я его со второго выстрела, а ещё через мгновение пленники организовано посыпались на землю.
Я увидел, кто ими командует — молодой мужчина, у которого половина лица всё ещё была от человека, а вторая уже покрыта чешуёй. И на поражённой части лица светился какой-то неправильный (вроде зрачок вертикальный) красный глаз. Выглядело это жутковато, особенно когда чешуя в лунных просветах становилась цвета стали. Будто киборг какой-то, но зато и действовал он чётко.
Ещё через мгновение половина мужчин оказалась с оружием в руках, а вторая половина вскрывала другую клетку.
— Фух, — прошептал я, — хоть эти не конкуренты…
Электродеда моего тоже вытащили и определили к женщинам и детям, взяв их в полукруг. И чуть подвисли, не зная, куда двигаться дальше. Я выстрелил в землю рядом с ногой красноглазого. Странный способ привлечь внимание, но другого у меня не было. Привлёк, хоть и напугал слегка, и выстрелил ещё несколько раз, рисуя линию с направлением. Поняли и, пригнув головы, тихонько пошли вперёд.
Прекрасно, теперь ворота. Я поменял магазин и развернулся к шлагбауму. Сделал маленькую поправку и двумя выстрелами свалил двух охранников. А больше-то и не было. Ботинки одного нашлись, торчащими из будки. А вот куда ушел спать последний, было непонятно. И это плохо, потому бой в растревоженном городе я не планировал. Всё, как Оса сказала — тихо зашёл, тихо вышел.
Будку я пробил насквозь. Примерно прикинул, где там лавка и где там тело, выстрелил. Взял поправку на ошибку в росте «бандитоса» и выстрелил ещё дважды, удостоверившись, что ласты склеены, то есть ботинки разъехались по земле. Чётвертый появился сам, либо отходил недалеко, либо услышал треск пробитой будки. Появился с фонарём, задрав его над головой, и, прежде чем он засветил трупы, рухнул на землю сам. Разбил фонарь, из которого на землю вылилась горючка. Плохо. Но и хорошо одновременно — будет путеводной звездой для мутантов, куда бежать.
