– А если и так?

Девушка полностью повернулась ко мне и нахмурилась.

– Тогда тебе нужно в башню безумцев.

И пошла дальше. А я стоял и смотрел на удаляющуюся фигуру.

Наверное, я должен был бы пойти к себе, но зачем-то решил последовать за ней. Держался на расстоянии.

Она брела по коридору, оставляя мокрые следы, и что-то бормотала себе под нос. А потом остановилась.

Я прижался к стене и замер. Услышал голос Золушки.

– О. Ты решила искупаться? Твои игры с принцем смешны. Мне жаль тебя.

– Ты следила за мной? – спросила Анжела.

– Здесь все следят за всеми. Это дворец.

Мне стало интересно, и я выглянул. Элизабет стояла с кувшином рядом с рыжеволосой бестией. Её глаза сверкали нескрываемой злобой. Она сделала шаг вперёд, но Анжела не отступила.

– Ты ведь понимаешь, что тебе здесь не место? – ехидно прошипела Золушка.

– Мне много где не место, но это не твоё дело.

– Он никогда тебя не выберет.

– Посмотрим.

– Ты себя в зеркале видела?

Лицо Элизабет исказилось.

– Каждый день смотрю. Бестолковый у нас какой-то диалог. Дай пройти.

– Ты толстая! – не сдавалась Золушка.

– А ты худая. Обмениваемся очевидными вещами?

– Уродливая!

– А это уже перебор. Тебя немного заносит на поворотах.

– Ты… ты…

Золушка задыхалась в порыве ярости. Её трясло. Лживая маска сползла, показав уродливое естество.

Анжела же стояла спокойно.

– Знаешь что? – Элизабет подняла кувшин. – Раз ты так любишь быть мокрой…

Содержимое из глиняного сосуда потекло прямо на голову Анжеле. Это было красное вино. Оно ручейками скатилось по волосам, платью, моему камзолу. Но девушка даже не вздрогнула.

– Вот так! – довольно выплюнула Золушка. – Теперь ты выглядишь как то, чем являешься. Ты грязь!

Я сжал кулаки. Во мне закипало ослепляющее бешенство. Хотелось сделать шаг вперёд, схватить эту тварь за горло и показать ей, кто здесь настоящая грязь.

Только дёрнулся, как тут же остановился.

Анжела подняла руку, вытерла вино с лица и облизала пальцы.

– Хорошее вино, – сказала она. – Такая растрата. Год какой?

Золушка непонимающе моргнула.

– Что?

– Спрашиваю, вино какого года? У хорошего вина должен быть год. Или ты схватила первое попавшееся, даже не узнав?

– Ты… сумасшедшая!

– Возможно, – пожала плечами Анжела. – Но хотя бы не трачу приличное бордо на мелкую месть.

Золушка хватала воздух, не зная, что сказать, а потом выпалила:

– Это только начало. Ты пожалеешь, что приехала сюда.

– Уже жалею. Здесь нет нормальных туалетов.

– Ты…

– Спокойной ночи, дорогая. Придумай в следующий раз что-то пооригинальней, а то скучно.

Анжела обошла её и побрела дальше. Даже не обернулась.

Элизабет смотрела ей вслед. Её лицо пропиталось ненавистью. Она топнула ножкой и помчалась в другую сторону.

Я подождал, пока стихнут шаги, и пошёл к себе.

В моей голове вихрями носились мысли. Не знаю, что будет на испытаниях, но поведение Элизабет вызывало только отвращение. Анжела не хотела показаться какой-то прекрасной передо мной. Она не скрывала своей натуры, и это подкупало. А ещё… Я понял, что мне с ней интересно. И она совсем не похожа на других. Нравилось, как она держится, не даёт себя в обиду и в то же время не играет в грязные игры.

Посмотрим, что будет дальше.

На следующее утро процедуры в королевстве были такими же: миллион юбок, пытка с корсетом и одинокий завтрак.

Я сама попросилась поехать в дом Золушки. Раз уж здесь застряла, то хотела посмотреть, как живёт моя соперница.

Карету мне подогнали прямо ко входу. Удобно. Зато не очень было удобно ехать. Она тряслась на каждой кочке.

Со мной снарядили фрейлину. Видимо, здесь будущим принцессам полагается нянька. И моя сидела с таким видом, будто сожрала что-то не очень приятное.

Но всё же я решила завести диалог:

– И часто у вас проходят конкурсы за жениха?

– Это древние обычаи, – фыркнула женщина.

В моём мире древний обычай – это очередь в поликлинику и драка с бабками, которые хотят пролезть «только спросить». А тут борьба за мужика. Как будто он сам не может выбрать понравившуюся ему девушку. Ерунда какая-то.

Карета снова подпрыгнула, и моя грудь вместе с ней. Благо её держал тугой корсет. Кстати, как оказалось, в таких платьях я выгляжу очень даже ничего. Не надо мучиться с тем, чтобы подбирать живот. Его сильно держат тисками. Но и дышать получалось через раз.

И вот мы добрались.

Огромный дом появился перед глазами. Целая усадьба. Теперь надо познакомиться с мачехой. Как говорится, враг моего врага – мой друг.

Я ожидала увидеть сварливую тётку и двух её стерв дочерей, но женщина оказалась… нормальной.

Она обвела меня и мою спутницу усталым взглядом, а потом пригласила в дом.

На вид ей не больше сорока пяти, но круги под глазами делали её старше. Да и седина уже коснулась каштановых волос.

В гостиной сидели две девушки примерно моего возраста. Не сказала бы, что красавицы, но и не уродины. Одна рыженькая, как я, вторая тёмненькая и худая. Вероятно, здесь все на диетах.

Они представились. Анастасия и Дризелла. Думала, девушки будут шипеть и смотреть на меня с ненавистью, но они выглядели испуганными.

– Чаю? – предложила мачеха, и я кивнула.

Мы сели за стол, и в мертвецкой тишине я начала разглядывать комнату. Чистая, уютная, с интересными подушками на диване. На стене висел портрет мужчины. Наверное, это отец семейства.

– Зачем вы приехали? – спросила женщина.

– Тут вот какое дело, – оживилась я. – Мне бы хотелось знать, чего ожидать от…

А как её зовут-то? Я рылась в памяти и не могла вспомнить. А у неё вообще было имя?

– От Элизабет? – пришла на помощь мачеха.

– Да-да. Именно так. Тут у нас намечаются конкурсы интересные. Хотелось бы понять, выйду ли я из них живой.

– Девушка росла без отца… так что… она немного…

Женщина мялась, подбирала слова.

– Да говорите уже как есть.

– Она нам в суп плевала! – неожиданно выпалила Дризелла. – Годами. Говорила, что мы заслуживаем это, потому что живём в её доме.

Мачеха на неё шикнула, и девушка замолчала, но тут уже прорвало рыженькую Анастасию.

– И пела бесконечно с птичками. В пять утра! Каждый день!

– Она постоянно на нас наговаривала. Жаловалась соседям, – продолжила Дризелла. – Нацепила старое платье, обсыпала себя золой и распускала слухи, что мы её работу заставляем делать. А она ни разу в жизни даже тряпки в руки не брала! Выжать нас хотела из этого дома.

Вот это интересная у меня сказочка. Тут всё как будто наоборот.

Мачеха больше дочерей не останавливала и только тёрла виски. А после чая предложила показать мне дом. Я с радостью согласилась, потому что хотела подтверждений услышанному.

Комнаты сестёр оказались маленькими, но уютными. У мачехи спальня была побольше, но довольно аскетичная. А вот чердак заняла Элизабет.

– Она сама его выбрала, – пожала плечами женщина.

Здесь лежало много подушек, а на стенах висели рисунки. Элизабет в короне. Элизабет на троне. Элизабет в платье из бриллиантов.

Среди них были и сёстры с мачехой. Но то на коленях, то в клетках, то на висельницах.

– Так она же у вас маньяк! Ей в психушку надо на лечение! – всплеснула я руками.

– Кто? Куда? – захлопала глазами женщина.

– Долго объяснять, – махнула я рукой.

На столе лежала толстая тетрадь. Читать чужие записи нехорошо, но когда имеешь дело с психопаткой, то надо в обязательном порядке.

Книга неудавшейся маньячки называлась «Дневником страданий». Я пролистала несколько записей. Там она писала, как её принуждали что-то делать. Но такое, полезное. Нас с братом, кстати, постоянно заставляли по дому помогать.

А дальше шло перечисление того, как она будет медленно или быстро расправляться с сёстрами и мачехой.