Не быть тому! – пока горы лемносской

¹⁰⁰⁰ Угрюмый кряж над бездною висит!

На что тебе он?

  С высоты я брошусь —

И вспыхнет кровью белизна скалы.

Хватай его! И в том не будет властен.

О руки! Вот удел ваш: нет желанной

Вам тетивы – скрутил вас этот муж!

О лживая, о рабская душа!

Опять обман! Уж раз меня ты в сети

Свои завлек, за отроком укрывшись

Мне незнакомым, хоть и был он нравом

Скорей в меня, а не в тебя, злодей, —

¹⁰¹⁰ Чужих приказов верный исполнитель.

И ныне, вижу, он скорбит душою

О всем, что сделал он, что вынес я.

Ты в том виной, что, точно гад в пещере,

Следишь добычу; ты и нрав его

Заворожил, и волю молодую,

И сделал ловким в темной службе злу.

Теперь меня связал ты, жалкий витязь,

И хочешь силой с берега увлечь,

Где сам меня ты бросил одиноким,

Покинутым, умершим для живых.

  Будь проклят!

Ах, сколько раз тебя уж проклинал я!

¹⁰²⁰ Да нет – мне боги радости не шлют.

Ты жив и весел, мне лишь жизнь обузой,

Страдания вокруг – и смех в награду

Атридов-братьев, коим служишь ты.

  Ну что ж, служи! В обмане уличенный,

По принужденью с ними ты поплыл.

Но я несчастный, что с семью судами

По доброй воле двинулся в поход,

Бесчестно брошен – ими, скажешь ты;

Они тебя винят; не все ль равно?

Чего ж вы ныне от меня хотите,

Зачем уводите? Ведь я – ничто,

¹⁰³⁰ От вас давно я смерти обречен!

Скажи, богам противный, разве ныне

Уже я не кажусь хромым, зловонным?

Теперь возможно, значит, и при мне

Богам и жертвы возжигать, и влагу

Святую лить? Ведь из-за них когда-то

Вы здесь в пустыне бросили меня!

  О, гибель вам! Да, гибель вас настигнет,

Зачтутся вам страдания мои,

Коль подлинно о правде бог радеет.

Радеет, верю: неспроста же судно

За мной, страдальцем, вы послали: знать,

Сверлит вас больно божьей воли жало.

¹⁰⁴⁰ Да, край родной! Да, зоркая зеница

Богов всевышних! Хоть теперь взыщи,

Взыщи их мукой лютою возмездья

Всех, всех – и слезы пожалей мои:

Как ни жалка судьба моя – их гибель

Меня от всех недугов исцелит.

О, гневен муж, и речь его гневна,

Царь Одиссей; не сломлен он страданьем.

На речь его я возразить немало

Сумел бы, верьте; но не терпит час.

Одно услышь: каким я людям нужен,

¹⁰⁵⁰ Таков и есть; где правда мощь дарует,

Там не найдешь ты праведней меня.

Везде и всюду мне мила победа —

Не над тобой, однако; да, тебе

Я добровольно уступить согласен.

  Эй, люди! Отпустите чужестранца,

Не прикасайтесь; пусть зимует здесь.

Ты нам не нужен более; твой лук

И так у нас. Есть в нашем стане Тевкр,

Стрелок искусный; да и я, надеюсь,

Тебя не хуже: натянуть его

И выстрелить – рука не дрогнет, верь.

На что ж нам ты? Гуляй себе на радость

¹⁰⁶⁰ По Лемноса утесам твоего,

А мы пойдем; пусть лук твой мне доставит

Тот чести дар, что был сужден тебе.

Что делать мне? Моим оружьем грозный,

К аргивянам явиться хочешь ты?

Довольно слов; я ухожу, прощай!

О сын Ахилла! Неужели слова

Не скажешь ты? Безмолвствуя, уйдешь?

Уйди скорей, не поднимай очей;

Погубишь все своим ты благородством.

¹⁰⁷⁰ И вами я покинут, чужестранцы?

И вы не властны пожалеть меня?

Наш юный вождь – он здесь. Что скажет он,

То и от нас тебе ответом будет.

Мне снова скажут, что не в меру мягок

Мой дух; но все ж – останьтесь, если так

Ему угодно. Надобно сначала

Корабль спустить и богу помолиться.

Тем временем, быть может, мысль благая

В душе его созреет. Мы вдвоем

Пока оставим вас; а вы готовьтесь,

¹⁰⁸⁰ Лишь кликну я, за нами поспешить.

  О пещера в пустой скале,

  Где прохлада и где тепло,

  Знать, судьба не была с тобой

  Мне расстаться, и в смерти час

  Ты приютом мне будешь.

  Ах! Увы!

  Лоно скал, что наполнил я

  Стоном жалобным мук моих,

¹⁰⁹⁰ Кто в нужде мне насущной

  Помощь даст? Кто укажет мне

В бездне томлений надежду-кормилицу?

  О птиц вольных рой,

Смело резвитесь с ветрами звенящими:

  Уже я вам не страшен.