О старче, старче! Все вы, как стрелки,

Себе мишенью грудь мою избрали.

Теперь и ведовством меня донять вы

Пытаетесь, и племенем пророков

Уж расценен, распродан я давно.

Торгуйте, наживайтесь; пусть к вам в дом

Из Сард электр стекается, и злато

Из Индии, – его же скрыть в могиле

¹⁰⁴⁰ Не дам! Хотя бы Зевсовы орлы

К престолу бога самого примчали

Его растерзанную плоть – и этой

Не испугаюсь скверны я, Тиресий:

Не властен смертный бога осквернить!

Нет, нет, не быть царевичу в могиле!

И мудрецов крушенье терпит мудрость,

Когда прикрыть неправду дела дымкой

Красивых слов внушает им – корысть.

О, люди!

Кто точно взвесит, кто из вас рассудит…

О чем вещаешь снова ты, старик?

¹⁰⁵⁰ Насколько лучший дар – благоразумье?

Насколько худший – неразумье, мнится.

Своей болезни сущность ты назвал!

Не стану бранью отвечать пророку.

А кто сказал, что я в вещаньях – лжец?

Волхвам стяжанье свойственно бывает.

А произвол разнузданный царям!

Ты с государем говоришь! Забыл?

Нет, помню: мне же царством ты обязан.

О, мудр ты, мудр: когда б и честен был…

¹⁰⁶⁰ Не вынуждай сокрытое открыть!

Что ж, открывай! Но не корысти ради.

Моя корысть на пользу лишь тебе.

Свое решенье я не продаю!

Запомни же. Немного вех ристальных

Минуют в горних Солнца бегуны —

И будет отдан отпрыск царской крови

Ответной данью мертвецам – мертвец.

Ты провинился дважды перед ними:

Живую душу, дщерь дневного света,

В гробницу ты безбожно заключил,

¹⁰⁷⁰ А тьмы подземной должника под солнцем

Удерживаешь, не предав могиле

Нагой, несчастный, полный скверны труп.

Он не тебе подвластен и не вышним —

Ты заставляешь их его терпеть!

И вот, покорный Аду и богам,

Уж стелет сеть нещадного возмездья

Эриний сонм – и ты падешь в нее,

Равняя кары и обиды чаши.

  Корысть вещанье мне внушила, да?

Дай срок: ответят из твоих покоев

Мужчин и женщин стоны за меня.

¹⁰⁸⁰ И города соседние возропщут

В бурливых сходах на тебя, в чьих стогнах

Голодный пес, иль дикий зверь, иль птица

Тлетворной плоти клочья схоронили,

Бесчестя смрадом чистый двор богов.

Стрелком меня назвал ты. Верно; в гневе —

Его ж ты вызвал – много горьких стрел

Пустил я в грудь твою. Не промахнулся

Мой лук: от их ты жара не уйдешь.

Меня же, сын мой, в путь веди обратный.

Пусть терпят спесь его, кто помоложе.

Язык ему полезно обуздать

¹⁰⁹⁰ И мысль направить по пути благому.

Пророк ушел; пророчество осталось

Ужасное. Прошло не мало лет

С тех пор, как кудри черные мои

Засеребрились; но вещаний лживых

Я не запомню от него, мой царь.

Сказал ты правду; я и сам смущен.

Что ж, уступить?.. Ах, больно!.. Но больнее

В несчастья цепи душу заковать.

Благоразумью следуй, государь!

Что делать? Молви! Я на все согласен.

¹¹⁰⁰ Освободи из подземелья деву;

Погибшего могилою почти.

Так должен поступить я? Вправду так?

Да, государь, не медля. Божьи Кары

Стремительно виновных настигают.

Ах, трудно побороть души упорство,

Но с Неизвестным в спор вступать – безумье.

За дело, царь, – не доверяй другим!

Пойду немедленно. Скорее, слуги!

И те, что здесь, и прочие: секиры

¹¹¹⁰ Возьмите, и вперед – на скорбный холм.

И я, – коль так решил теперь, – то узел

Сам затянув, – сам развяжу его.

  Боюсь, что лучше доживать нам век свой,

  Храня давно завещанный закон.