988 Над витязем лежачим. – Перевод на основании ркп. τοῑς ϑανοῦσι; однако Тевкр посылает Текмессу не защищать тело мертвого Аякса, а охранять беззащитного Еврисака. Поэтому прав Доу, вводя конъектуру Зейферта σϑένουσι: каждый рад насмехаться над беззащитными, взывающими о помощи (букв.: стенающими от горя).
1029 Aякc дал Гектору… – См. 662 и примеч.
1030 …троянец к колеснице привязан был… – В Ил. (XXII, 395–400) Ахилл привязывает к колеснице уже мертвого Гектора, и при этом не упоминается пояс, подаренный троянскому вождю Аяксом. Возможно, Софокл нашел эту деталь в каком-нибудь другом источнике или позволил себе слегка видоизменить традиционную версию для создания эффектного сравнения судьбы Аякса и Гектора.
1076 Коль страх и стыд… – Убеждение в том, что страх перед судом сограждан и общественным мнением (стыд) составляют основу нормального общежития, высказывалось неоднократно в греческой литературе и до, и после Софокла. Ср. Эсх. Евм. 517–525, 690–703; Платон. Евтифрон, 12 В.
1099 Он сам явился… – Софокл воспроизводит здесь и далее гомеровскую характеристику ахейского войска под Троей, в которой каждая дружина во главе со своим вождем занимали достаточно независимое положение к верховному командованию.
1113 Он клятвою был связан… – По совету Одиссея отец Елены Тиндарей обязал ее женихов совместной клятвой вступиться в защиту ее будущего мужа в случае, если будет затронута его супружеская честь. Пользуясь этим, Агамемнон и Менелай собрали для войны под Троей огромное войско (ср. фр. 213). Гомер касается этой клятвы только мимоходом (Ил. II, 339–341, 356). Подробнее – в приписываемом Гесиоду «Каталоге женщин» (фр. 204, 78–85), в афинской трагедии V в. (Евр. Иф. Авл. 57–71) и у поздних авторов (Павс. III, 20, 9; Аполлод. III, 10, 9).
1121 Стрелок я вольный… – Спартанцы, обладавшие лучшим в Греции ополчением тяжеловооруженных воинов, привлекали в качестве лучников только людей зависимого состояния. Тевкр, которого уже «Илиада» знала как лучшего стрелка из лука (VIII, 266–315), противопоставляет свое положение спартанскому взгляду на мастерство стрельбы из лука. А щит возьмешь… – Т. е. сравняешься с тяжеловооруженным.
1136 Вините судей… – Состав суда, призванного решить, кто более достоин доспехов Ахилла, варьируется в различных источниках. Согласно одним, это были ахейские вожди; по другим, в качестве арбитров были привлечены троянцы (см. вступительную заметку).
1174 Держи в руках… – В жертву покойнику приносили отрезанную прядь волос. Ср. Эл. 449 сл.
1179 Как я срезаю эту прядь… – Появляющиеся перед ст. 1168 Текмесса и Еврисак, вероятно, уже держали в руке заранее отрезанные пряди волос. Что касается Тевкра, то у актера под шлемом должна была быть приготовлена бутафорская прядь, которую он и срезал на глазах у зрителей.
1220 Сунийский кряж – мыс, составляющий южную оконечность Аттики.
1223 Прибавил шагу я… – В оригинале этот стих начинается с сочетания καί µήν, которым обычно возвещается появление персонажа, причем это объявление принадлежит лицу, уже находящемуся на орхестре (ср. 1168). Тевкр покинул сцену перед началом стасима, чтобы позаботиться о погребении Аякса, но, увидев приближающегося Агамемнона, вернулся обратно. При виде его Корифей должен был сказать: «Но вот неожиданно возвращается Тевкр», на что следовал бы ответ Тевкра: «Да, я вернулся, потому что увидел…» Исходя из этих соображений Доу принимает предложение Морштадта отдать начальное καί µήν хору и предположить за ним небольшой пропуск в ркп. (реплика хора).
1235 Пристойны ли рабу… – Агамемнон мыслит на афинский лад: рожденный от свободного и рабыни в Афинах приравнивался юридически к рабу. Ср. 1259 сл.: интересы неполноправного гражданина мог защищать в суде только свободнорожденный.
1278 Пылало пламя… Коней гнал Гектор… – Софокл воспроизводит события, описанные в «Илиаде», в обратном порядке: там вторжение троянцев предшествует поджогу кораблей. См. XII, 35–471; XVI, 112–124.
1285 Не беглый жребий… – При жеребьевке древние греки встряхивали шлем, в который складывали камешки, служившие жребиями, и вылетавший первым указывал на того, кому надлежит идти на единоборство, в разведку и т. д. Желавшие уклониться от опасного дела могли под видом камешка незаметно бросить ком, слепленный из земли или глины, который при встряхивании шлема рассыпался. О жеребьевке перед единоборством с Гектором см. Ил. VII, 175–191.
1292 Сам варвар был… – Поскольку Тантал, отец Пелопа, был лидийским (по Софоклу – фригийским) царем, то и Пелоп, как уроженец Малой Азии был, по афинским меркам, варваром.
1294 Вкусить дал брату… – Атрей, желая отмстить своему брату Фиесту за прелюбодеяние с его женой Аэропой, пригласил брата на пир и подал ему зажаренное мясо его зарезанных детей. См. фр. 108 и вступит. заметку.
1296 …застав с рабом на ложе… – Отец Аэропы, критский царь Катрей, застав дочь с любовником-рабом, отослал ее к Навплию с поручением утопить ее в море. Сжалившись над девушкой, Навплий отдал Аэропу в жены Атрею. У Еврипида была об этом трагедия «Критянки» (фр. 460–470).
1305 От витязя рожденный… – В оригинале: «от двух благородных» – афинская формула, гарантирующая человеку гражданские права.
1348 Ведь на его, а божии законы… – Ср. Ан. 450–457; 1070–1076.
1402 Уж довольно речей… – Начиная с этого стиха заключительная часть трагедии подвергается многочисленным сомнениям. Наиболее бесспорной интерполяцией является 1417: во‐первых, два усеченных анапеста (паремиака) никогда не следуют один за другим в завершении анапестической системы; во‐вторых, оговорка Тевкра, что он имеет в виду Аякса, каким тот был при жизни, а не умершего, лишена всякого смысла. Не очень кстати по содержанию и заключительные слова Корифея: в трагедии речь шла не о предстоящем, а уже о совершившемся – нападении Аякса на стада, которое покрыло его позором и стало причиной самоубийства. По лингвистическим соображениям ставит под сомнение весь отрезок 1402–1420 Доу; см. Studies. V. I. Р. 173–175.
1403 Вы идите, друзья… – Едва ли надо представлять себе дело таким образом, что хор, разделившись на три отряда, сразу же отправлялся выполнять поручения Тевкра: тогда некому было бы составить погребальное шествие. Если стихи эти подлинные, то распоряжения Тевкра надо понимать как относящиеся к тому моменту, когда хор удалится со сцены. Вероятно, отчасти по этим соображениям Наук считал 1402 (кроме начального άλις) – 1412 поздней вставкой.
1408 …доспехов суровый убор. – Неточный перевод. В оригинале речь идет о τόν ύπασ πιοιον κοσρον – той части вооружения, которая находится «под щитом», т. е. о панцире и поножах. Свой щит Аякс завещал Еврисаку (ср. 574–577).
1415 Он был добрым из добрых… – В оригинале разумеются не черты характера Аякса, который отнюдь не отличался преувеличенной добротой, а его принадлежность к благородным и безупречное следование нормам героической этики.
«Филоктет» (С. 303)
«Филоктет» – единственная трагедия Софокла, время постановки которой при жизни поэта достоверно известно: она была показана при афинском архонте Главкиппе, т. е. весной 409 г., и завоевала первое место (АС 110). О других драмах, входивших в состав тетралогии, сведений нет.
Ко времени создания Софоклом «Филоктета» миф, составлявший содержание этой трагедии, был хорошо известен его аудитории и уже получил обработку на афинской сцене.
В «Илиаде» Филоктет, сын Пеанта, упоминался как один из фессалийских царей, владевший четырьмя городами в северной ее части (в историческое время эта область называлась Магнесия); в поход под Трою он отплыл с 7 кораблями (ниже, 1027), на десятом году войны – в момент, к которому приурочено действие «Илиады», – оставался больным на Лемносе; впрочем, добавляет автор, вскоре о нем вспомнят (II, 716–725), – здесь имеется в виду известное из других источников пророчество о том, что Троя не может быть взята без лука Геракла и владеющего им Филоктета (ср. АС 109). О причине болезни героя сообщали киклические поэмы, свидетельство о чем сохранилось в позднем пересказе Прокла: во время жертвоприношения на о-ве Тенедос Филоктет был укушен гидрой и издавал громкие вопли, недопустимые при совершении обряда; кроме того, образовавшаяся рана испускала такое зловоние, что делало общение с ним совершенно невозможным. Поэтому Одиссей по поручению Атридов отвез Филоктета на Лемнос и оставил его здесь в одиночестве[9]. В других источниках в качестве места жертвоприношения назывался островок Хриса у восточного побережья Лемноса. Здесь Геракл в свое время принес жертву, обеспечившую успех его похода под Трою; соответственно и перед ахейцами, снарядившими войско против Трои в следующем поколении, было поставлено условие повторить жертвоприношение в священном участке местного божества – нимфы Хрисы. Найти это место и помог им Филоктет, присутствовавший еще юношей при жертвоприношении Геракла, но на этот раз не заметивший сторожившую участок змею (АС 109).
