Доступ к телу лидера тройки был строго ограничен. Позвонить на телефон и сказать, что, мол, «Дима, у меня проблемы», было нереально: наши вселенные не пересекались, что было логично, но не прибавляло мне оптимизма. На помощь пришла медиагруппа, и с этой задачей она справилась на «отлично». Мне удалось принять участие в нескольких мероприятиях вице-премьера, задать ему вопросы о Балтийском заводе на пресс-конференциях, сфотографироваться вместе при обсуждении темы Балтийского завода и использовать эти материалы в медиапространстве.
Когда я размышляю на тему «что бы я изменил, как должна была выглядеть работа в медиапространстве в идеале», то понимаю, что главной проблемой была сложившаяся многополярная конструкция. У нас не было креативного лидера. Поздний выход на кампанию со стороны регионального штаба вычеркнул нас, городских кандидатов, на периферию всех медиаисторий. У нас не было нормальной стратегии работы, мы двигались вслепую, не опираясь на опыт выборных кампаний, – падающий рейтинг партии не давал использовать эффективные схемы в изменившихся условиях. Мы тратили бешеные усилия на координацию и неоправданное противодействия друг другу в «медийном треугольнике», что не позволило на выходе сделать цельную кампанию. В моем случае получилась конструкция «лебедь – рак – щука», где я выполнял функцию главного пожарного и медиатора. Часть проектов были реализованы не в полном объеме или с низким качеством. Понимание этого и безвыходность ситуации были унизительны.
Глава 16 Массовые мероприятия, или Зачем работать на улицах?
Моему штабу повезло. Как я уже упоминал, я был раритетом в среде партийных функционеров, ибо относился к типу «единоросс говорящий». Не то чтобы я был способен трындеть на внешнеполитические темы, разбуди меня ночью, но двухлетний опыт проведения уличных мероприятий все же не прошел даром. Я не боялся людей, излучал позитив и жаждал публичности. Поэтому наши со штабом желания впервые совпадали: мы хотели массовой движухи, разной и не слишком затратной, чтобы «заинтерактивить» моего избирателя.
Могу признаться сразу, что мероприятия у нас были классные. В теории. Благо календарь и наша собственная изобретательность давали кучу поводов для привлечения внимания. Нам даже пришлось ввести ограничение на количество идей – генерить не более одного массового мероприятия в неделю, – чтобы оставить время для качественной подготовки и не забить на все остальное. В итоге плановая кандидатская неделя должна была включать в себя 10–12 дворовых встреч, такое же количество встреч с трудовыми или студенческими коллективами, личное участие в работе общественной приемной (один раз в неделю) и участие в одном массовом мероприятии на территории округа.
Как показала практика, подход оказался провидческим. В организации массовых мероприятий проявилась та же специфика работы питерских штабных и полевых умельцев, как и на медийном рынке. То есть само желание создавать качественный продукт вызывало удивление и непонимание у исполнителей.
Не могу сказать, что я столкнулся с этим впервые. Небрежность в организации мероприятий всегда была характерной чертой партии. Отчего все, что мы делали как единороссы, больше напоминало работу для отчета, чем политическое окучивание масс. Пару лет назад, когда я провел свои первые уличные дебаты «Интеллектуального клуба „ЕдРо“», Павел Смоляк, оппозиционный журналист, написал по итогам в статье журнала «Шум», что был удивлен уровнем организации мероприятия. Оказывается, я выбился из череды партийных мероприятий «подходом к работе»: удобным местом для проведения дебатов, хорошим светом для фото– и видеосъемки, мощной акустикой с достаточным количеством микрофонов и запасными батарейками к ним. Мне было бы приятнее, если бы журналист прошелся по контенту, но слова спикеров его не столь поразили, как матчасть. Важность «крыльев и хвостов» стала ключевым для подготовки мероприятий – мы заранее формировали красивый видеоряд (за счет баннеров, использования пространства, листовок, девушек-агитаторов), на фоне которого было бы приятно сфотографироваться. Мы накидывались нашими мероприятиями на прохожих, не оставляя им шансов нас проигнорировать и не зависнуть на долю секунды над странностью происходящего.
Участие кандидата в массовых мероприятиях мы делили на два типа. К первому относились мероприятия, которые мы инициировали сами, где я становился главным действующим лицом, а второй включал в себя мероприятия района и муниципальных образований округа, куда меня вписывали как почетного гостя с правом поздравительного единороссовского выступления сразу или через пару человек после главы района.
Эти гостевые выступления стали моей настоящей отдушиной и вошли в отдельную историю победы кандидата Федотова над административной традицией. До апреля 2011 года мне редко приходилось принимать участие в помпезных и торжественных ритуалах, приуроченных к памятным датам. Я избегал почетной обязанности всеми возможными способами, относясь к ним как к обязаловке и занудству с элементами корпоративного обеда под звук гармошки и запах дешевого алкоголя. Теперь мне предстояло стать одним из тех товарищей на сцене, которые пожирают время присутствующих зачитыванием бумажек со словами: «от всей души поздравляю», «от всей души желаю» и «мы собрались с вами не просто так, а по важному поводу…».
Чтобы не дать усыпить зал и использовать ритуал в положительных электоральных целях, мне был нужен яркий текст, цепляющий слушателей в самых неожиданных местах. Это был определенный риск, и от меня требовалась некоторая отвага, чтобы пустится во все словарно-лексические тяжкие. Я превратил сценический бубнеж в историю, где каждый мог услышать про себя. С военными я говорил про гаджеты и Стива Джобса, будущих пиарщиков ловил на «я блоггер и миллионер», на день дошкольника боялся, что профессионалам по мне видно, где я не поделил машинку с соседом по песочнице и получил от него по шее, в День матери признавался в любви со сцены к своей маме, говоря, что даже бизнесмен кайфует от возможности быть шалопаем в ее доме.
Человеческие нотки в моих поздравительных историях сделали меня гвоздем программы. Я быстро стал узнаваем и к концу выборной кампании привык к радостному оживлению в зале, предваряющему мое выступление. Понятно, что выбор подобной стратегии поставил меня в перпендикуляр представлениям районной администрации о «правильном тексте». Мне вменялось оттенять главного выступающего, а не затмевать его. Пресс-служба администрации района попросила меня заранее согласовывать тексты выступлений, мотивируя просьбу благим «желанием состыковать их с текстами других (читай: главы района) участников мероприятия». Предсказуемо, что первый «согласованный текст» в итоге напоминал жалкий огрызок оригинала. Я не собирался превращаться в «человека из свиты» и поэтому торжественно наплевал на требования администрации – я не был сотрудником и не собирался провозглашать со сцены новые апрельские тезисы. Можете себе представить лица всех участников, включая заочных, этого диалога.
За следующие шесть месяцев я говорил на 60 районных и муниципальных мероприятиях. К каждому из них готовился свой отдельный оригинальный текст. Все они выложены в приложении в конце книги, чтобы можно было попробовать проследить эволюцию, а заодно и представить мои ощущения при их произнесении. Я получал огромное удовольствие и со временем привык к этой работе. Я преодолел собственную стеснительность и постепенно научился эффектно выходить к микрофону и делать паузы в правильных местах.
Во всей этой приятной истории был только один недостаток: зрители. На все мероприятия района и муниципальных образований ходили одни и те же люди. Преимущественно ветераны и работники социального сектора. К сентябрю я уже знал многих по именам и лицам. Подавляющая часть важных для меня избирателей на этих мероприятиях не появлялась.
