Но самое главное, я мечтала о муже. Которого я буду любить. И который будет любить меня.
Он даже снился мне иногда, и может мне кажется, что в моих снах он был чем-то похож на Андрея...
Может я поэтому ни в кого еще не влюблялась, потому что он не похож не наших мужчин?
Слишком сдержанный, как сказал бы папа, «застегнут на все пуговицы».
А я бы сказала, что он как глубокий колодец, в который смотришь и не видишь дна...
Скашиваю глаза на мужчину, который с упрямым видом ведет машину. Мы едем в отель, где у нас сейчас будет брачная ночь?
Под ложечкой холодеет.
Представить не могу, как это будет. Я согласна была просто переспать с ним, но когда муж и жена, это же совсем другое? Мы только что дали обеты.
Я поклялась, что буду его любить и уважать. Быть в болезни и в здравии. И он поклялся...
Совсем незнакомый мне мужчина. Но теперь он мой муж, нам придется узнавать друг друга.
Падре Себастьяно так и сказал: «Объявляю вас мужем и женой». Мама с папой тоже не были знакомы, их познакомили родители перед свадьбой. Но они любили друг друга. Значит, и я тоже... смогу? Смогу его полюбить?
Мой муж молчит. Смотрю на его руку, которая уверенно держит руль.
На безымянном пальце мерцает серебристый ободок. Андрей сказал, это выставочный образец. Его надо будет завтра вернуть, а нам он купит новые кольца.
Закрываю глаза и заново переживаю момент, как он надевал мне на палец мое обручальное кольцо.
Его руки такие сильные, уверенные. Он взял мою, и она утонула в его крепкой, широкой ладони. Надел кольцо, а у меня внезапно начали трястись пальцы. Было так стыдно и неловко перед падре и мужем, что я такая неловкая.
Андрей помог надеть себе кольцо. А потом меня поцеловал.
И на меня будто пахнуло жаром от свечей, хотя их было всего две в руках у монахов. И снова накрыла волна стыда — мы же в часовне, перед алтарем, а у меня такие мысли...
Но мой муж так странно на меня действует. Он ничего не делает, совсем — только смотрит или берет за руку. А у меня внутри становится горячо-горячо. Легкие перекрывает, и я дышать не могу.
Это так на меня обряд странно подействовал?
Но затем вспоминаю, как у меня перехватило дыхание в тесной комнатке, где я переодевалась в свадебное платье.
Шнуровка была на спине, я сколько смогла, сама зашнуровала, остальное пришлось просить Андрея. И когда холодные пальцы коснулись моей голой спины, меня будто молнией прошило. А шею обдало горячей волной.
Это было его дыхание, точно. Больше некому было дышать мне в шею, пока я собрала рукой волосы, чтобы они ему не мешали.
Он дышал глубоко и надсадно, и я молилась Святой Розалии, чтобы его пальцы поскорее справились со шнуровкой. Тогда же еще Андрей не был мужем?
Расшнуровывал платье он быстрее, но дышал так же глубоко и хрипло. И выскочил из комнаты как пробка из бутылки с игристым вином...
— Мы приехали, Вивиана, — слышу голос мужа, открываю глаза. Он нависает надо мной, а я прижимаю к себе свой свадебный букет орхидей.
Он думает, что я уснула!
Выходим из машины, Андрей подает руку, я спрыгиваю на землю.
Жаль, что у меня не будет фотосессии в свадебном платье. И девичника не было.
Но и подруги оказались не подругами, так что жалеть не о чем.
Входим в холл, поднимаемся в номер. Меня заранее начинает трясти.
Мысленно уговариваю себя успокоиться — ничего же не произошло, я просто вышла замуж. Случайно. Святая Розалия...
Андрей входит за мной в номер, закрывает дверь. Подходит ближе. Я стою истуканом, не знаю, что делать.
Когда я предлагала ему себя, это было одно. Он должен был сам со мной что-то сделать.
А сейчас? Я же теперь жена. Жена должна что-то делать в брачную ночь или нет?
Соблазнять как-то...
Это если бы нас готовили к свадьбе, у меня был бы красивый пеньюар, красивое белье. Я тогда бы могла лечь на кровать в красивой позе, соблазнительно выгнуться. Я так видела в журналах с рекламой того же белья...
А теперь стою посреди номера, смотрю на мужа и не знаю, куда деть руки.
Может, надо что-то сказать? Но как только открываю рот, Андрей заговаривает сам.
— Завтра с утра мы поедем к дону Феликсу. Нам надо уведомить его о твоем новом статусе. И моем тоже. Сейчас я живу в особняке, но с завтрашнего дня буду искать квартиру или дом. Я же теперь женатый мужчина. Пока поживем в отеле, но я подыщу что-то поближе к особняку дона. Ты ложись, выспись, у тебя была не самая простая ночь. Завтра я за тобой приду.
Киваю, не отрывая взгляда от мужа. Сглатываю. Он разворачивается, чтобы уйти, и я окликаю.
— А... вы? Вы куда?
Андрей поворачивается обратно.
— Я снял номер в этом же отеле. Не бойся, Вивиана, я буду рядом, — он хмурит брови, замечая мое смятение. — Что-то не то?
— И вы просто так уйдете? — шепчу, не позволяя себе расплакаться.
— Я твой муж, ты можешь говорить мне «ты», — «разрешает» он, внимательно вглядываясь в мое лицо.
Вот именно, муж!
У меня начинают дрожать руки.
— Моя мама не поверит, — стараюсь, чтоб хотя бы голос не дрожал. — Она скажет, что наш брак фикция. Что ночное венчание ненастоящее!
Сказать об остальном у меня не поворачивается язык. Еще подумает, что я навязываюсь! Я не навязываюсь, просто... просто...
Муж отступает от двери, механически поправляя манжету, на которой нет запонки. Она у меня на пальце вместо помолвочного кольца.
— Падре Себастьяно оформлен как должностное лицо. Все документы с самого утра уже поступят в муниципалитет. Этот брак будет признан самым настоящим, Вивиана. И законным. Если хочешь, я сам съезжу к твоей матери. Или мы можем оставить это на синьора Ди Стефано. Он лично поставит в известность синьору Моретти.
— Но она отправит меня к гинекологу! — выпаливаю я ему в лицо. — Ты просто не знаешь мою мать!
Андрей подходит ближе. На его лице появляется незнакомое мне хищное выражение.
— А ты не знаешь меня, Вивиана. Пусть только попробует. Я твой муж. И все общение с Сереной Моретти теперь будет осуществляться только через меня. Я отдельно оговорю это с доном Феликсом.
— Зачем ты на мне женился? — смотрю исподлобья. — Я попросила тебя переспать со мной. Зачем тебе это было нужно жениться, еще и венчаться?
— Просто я так захотел, — он наклоняется надо мной, берет мое лицо в ладонь, сжимает подбородок. Я зажмуриваюсь.
Он ведь хочет меня поцеловать, правда? И я хочу, чтобы он меня поцеловал. Мне понравилось в часовне...
Жду секунду, две, три... Но ничего не происходит. Приподнимаю ресницы и натыкаюсь на буравящий меня взгляд.
Пробирающий до самых косточек. Будоражащий и заставляющий встать до единого волоска по всей спине и затылке.
— Не бойся меня, Вивиана, — говорит медленно мой муж. — Я останусь твоим мужем только на бумаге. На самом деле ты свободна. Хочешь, я сниму тебе жилье в другом городе. Помогу с учебой. Ты можешь распоряжаться своей жизнью как пожелаешь. Соблюдая внешние приличия, конечно же. Пользуйся своим статусом столько, сколько нужно. А когда попросишь, я тебя отпущу.
— Что значит, отпустишь? — шепчу недоумевающе. — Зачем? Зачем же мы тогда венчались... Мы ведь клятвы дали, что будем любить и уважать... И что будем вместе и в горе, и в радости...
Замолкаю, договорить мешает перегородивший горло ком. Андрей смотрит в упор, заложив руки в карманы.
— Я хотел защитить тебя. Чтобы больше никто не посмел выдать тебя замуж против воли ни за Риццо, ни за кого другого. Спокойной ночи, Вивиана, — делает шаг к двери. И останавливается.
Внутри меня все горит.
Вот значит как? Значит клятвы для него пустой звук?
Значит можно вот так при свидетелях назвать женой, пообещать любить всю жизнь, а потом «отпущу»?
Ну и проваливай! Stupido...
Только он не уходит. Так и стоит, руки в карманах...
Поднимает голову.
— Ты была когда-нибудь влюблена, Вивиана?
Хоть я и удивлена этим вопросом, но не собираюсь этого показывать. Гордо встряхиваю головой. Хочу ответить, что это не его дело, жаль, некстати вспоминаю, что он мой муж.
