Жрец поднялся, передал книгу в руку послушнику, принимаясь отряхивать светлую рясу от едва заметной пыли и песка:

— Вроде получилось, хорошо вышла чертовка, не находите?

— Кто это? — спросил Егор, подходя ближе, осматривая статую и даже трогая ее руками.

— Не знаю, думаю это символ, и для каждого он может быть своим. Ладно, приступаем к следующему этапу, не хочу торчать здесь весь день, к тому же зеваки собираются, объясняй их потом что мы не какая-то голимая секта нудистов.

— Думаю их это не волнует, — усмехнулся Орёл.

Отдыхающая смена, да и вооруженные бойцы на почтительном расстояние собирались вокруг, тихонько обсуждая происходящее, не каждый день на твоих глазах случается самое настоящее чудо.

— Иди сюда, подержи банку. — позвал второго послушника жрец.

Первый послушник продолжал стоять рядом, буквально на вытянутых руках держал вверенную ему книгу и казалось больше ни на что не реагировал. Жрец открыл банку с чернилами, вылил в другую, достал нож, и с улыбкой на всех посмотрел:

— Не волнуйтесь, я еще не сошел с ума, всего лишь готовлю чернила, выбрал черные, как по мне, смотреться будет лучше всего.

С ухмылкой на лице вспорол ладонь, пуская аккуратную струйку крови:

— Чернила должны быть наполнены силой, частичкой воли Азулота, откуда ее взять? — скривился Куколкин. — Конечно из крови посвященного жреца.

— Принявшим веру, нанесу знак, Азулот должен видеть своих последователей, как они идут по своему пути превосходства. Узнать, стоит ли им помочь, дать совет, или наказать.

— И куда ты это собрался рисовать? — первым возмутился Орёл. — Надеюсь не на лоб?

Орла, в образе Куколкина, больше все напрягала столь наглая демонстрация веры. Знак, отдаленно похожий на прикрытый глаз, занимал весь лоб. Ярко желтый цвет татуировки, менял свою яркость, и в некоторые моменты буквально горел ярким светом, это сильно бросалось в глаза. Высокий лоб, зачесанные назад длинные седые патлы, и вечно насмешливое выражение лица, усиливали этот эффект, иногда, рука сама сжималась в кулак, в желание его ударить. Но это была личная неприязнь, как человек, и офицер боевого подразделения, он был лучше и достойнее многих.

— Да куда угодно, — улыбался он. — Достаточно один раз нанести рисунок, она станет отметкой на вашей душе, а с бренной оболочки можно будет смыть обычной водой.

Жрец, подошел к статуе, с почтением поклонился, послушник был рядом и все также гордо держал книгу перед собой.

— Не будем тратить драгоценное время, — сильным красивым голосом заговорил Жрец. — Все желающие примять веру Азулота Превосходного, вы все взрослые люди и должны понимать, в этот раз, назад пути не будет. Азулот благоволит последователям, идущим по пути собственного превосходства, и покарает предателей, жестоко и несправедливо. Не буду просить вас подумать еще раз, если вы здесь, значит решение было много раз обдумано и принято. Попрошу лишь об одном, не сомневайтесь, не отступайте, уверенно шагайте вперед по пути длинною в жизнь, а может и не одну.

— Александр, вы ближе всех, прошу, зачитайте клятву принятия веры, и куда вам нанести знак Азулота?

Послушник открыл «буллу» перед склонившим голову бойцом, с которой он зачитал клятву на русском языке. После Куколкин специальной кистью нанес знак на плечо новоявленного последователя Азулота. Александр, чудом выживший оперативник, спасенный силами Куколкина и маленькой группы соратников, потерял руку, и надежду на будущее, вечно хмурое лицо молодого, некогда веселого парня отталкивало друзей и бывших сослуживцев. Сейчас инвалид воссиял, на лице была ухмылка, не прощаясь, зашагал прочь.

— Не волнуйтесь за него, — тут же развеял сомнения жрец, когда бойца стали провожать обеспокоенными взглядами. — Азулот не терпит, самоубийц, наркоманов, тунеядцев, и прочих слабаков, предающихся слабости, лени, малодушию. Сашке многое надо обдумать, уверен, скором мы его увидим. Следующий!

Сержант уверенно вышел вперед, серьезное лицо без капли сомнений, строгая парадная форма, он едва не чеканил шаг. Обычный солдат, но настоящий герой. Орел искренне уважал этого человека, он первым, вслед за Куколкиным, послал Свету, и не страшась последствий отправился с одним клоуном спасать людей. Для обычного человека, добровольно отправиться в гнездо мутантов, это было сильным решением, сильного человека.

Сергей зачитал клятву, о жесть, он попросил нанести знак Азулота себе на лоб, Куколкин, урод, поулыбался и выполнил просьбу. Стоит признать, жрец успел набить руку, черные штрихи уходили в резонанс с густыми бровями, с далека, казалось, глаз щуриться при движении морщин на лбу, отвратительно. Все это соединилось с непонятными полосками на висках, уходящих на щеки и шею. Орел не ожидал от Сергея страсти к татуировкам, особенно, если холстом выступает его лицо. Все это выглядело волнительно, и даже пугающе.

Виталий еще один спасенный нами боец, он потерял ногу, ее замещал современный протез, ботинок, черные брюки скрывали этот дефект, а походка, была уверенной, маскируя любые намеки на хромоту и прочие дефекты, ему нарисовали знак на шее.

— Орел, подходи не стесняйся, или может ты передумал?

Орел с трудом подавил раздражение, подошел к книге готовый зачитать клятву, незнакомый язык, быстро складывался в знакомые, правильные слова. Для знака он присмотрел место на запястье, жрец умелыми взмахами кисточки, нарисовал глаз, смотрелось красиво, даже было жалко смывать, ладно, несколько дней похожу, а там, уже само слезет.

— Эй, Палыч, тут нарисовалась проблемка, — громко позвал Сергей, боец тер мокрым платком лоб, чернило не сходило, рисунок даже не размазывается, оставаясь четким и вызывающим.

— Потерпи пару дней, само пройдет, — отмахнулся жрец, попутно отзывая послушников, книга уже висела за спиной. — Я вон живу с этим и ничего страшного, даже ни били не разу.

Орел улыбался, он прекрасно себя чувствовал, полным энергии, положительных эмоций, возможные перспективы вдохновляли, хотелось быстрее приступить к их реализации. Этот день, стоит отмети как второе рождение. Оковы собственной слабости сброшены, он чувствовал себя цельным, мысли не разбегались, как раньше при попытках прийти хоть к какому-нибудь решению. За спиной чувствовалось поддержка, его поймут, решения будут приняты, а ему лишь оставаться уверенно идти вперед, выполнять свой долг перед родиной. А также признаться Свете, пока она еще не уехала, собирает вещи, документы, на это у нее уйдет еще дня два, наивная хотела все бросить и уехать, начать все с чистого листа. Вполне возможно, они уедут вместе, а сейчас, Куколкина надо отблагодарить, самым лучшим способом:

— Народ, едем в ресторан, я проставляюсь!

Генерал Ворчев недовольно всматривался в монитор, камеры наружного видеонаблюдения давали исчерпывающую картинку. Клоуны, визит которых навязало высшее руководство, давали успешный концерт, отдыхающая смена и множество дежурных собрались поглазеть на происходящее. А происходила полная чертовщина, и если банальную клоунаду, с разрисовыванием лиц дебилов, в головах которых вместо мозгов цемент, еще как-то было можно спустить на тормозах. На режимный объект не пускали репортеров и прочих блогеров. Информация за пределы не уйдет, и его репутация будет нетронутой. То изменения в целостности стены, его крепости, оставлять было нельзя, как минимум попахивало, диверсией, предательством и саботажем, и все из его бойцов, просто так за всем этим наблюдающих в лучшем случае ждет карцер в застенках комендатуры. Желание всех наказать по законам военного времени, бушевало вперемешку со злостью, страшно хотелось передушить их своими руками.

Прямо сейчас на глазах генерала появляюсь какая-то пристройка, и самое главное сейсмодатчики молчали, а они реагируют на легкий удар молотком. Значит программисты в сговоре, давно их отдел не проверяли, генерал записал эту недоработку на свой счет.

Невысокий широкоплечий генерал поднялся с кресла, и водрузил на голову кепку. За дверью кабинета его уже ждали люди.