Раскрутив алебарду, удачно срубил руку и голову ближайшему зомби, он тут же свалился, заливая землю темной дурнопахнущей кровью. Переключился на следующего, разрубил ключицу, задел позвоночник, дальше лезвие не пошло, с трудом успел вырвать клинок, прежде чем на половину парализованный зомби упал на землю. Рядом нарубал тухлое мясо ММ, парень двигался мощно, резко, но без школы, тесак держал неправильным хватом, стойка дерьмовая, неуверенная, постоянно терял равновесие, проваливаясь за тяжелым оружием, щит скорее ему мешал, чем защищал жизнь. Такое количество ошибок резало болью глаза, в моем отряде не должно быть таких дилетантов.

Очередному зомби разрубил коленку, монстр завалился, подставляя голову под тяжелый тесак соратника. Очередной зомби резво прыгнул вперед, пытаясь ухватиться за глефу, успел отстраниться, аккуратным касанием лезвия подбил ногу, монстр грязно завалился, мордой пропахивая старый асфальт. Следующим движением разрубил ему позвоночник, тварь продолжила дергаться в попытках дотянуться кривыми руками, отсек голову. В целом все было закончено, Бобик быстро порвал особь, расправился с доброй половиной зомбарей и сейчас отдыхал, царственно возлегая на телах поверженных врагов. Остальные были целы, переводили дыхание с пустыми выражениями лиц.

— Жрец, прием!

— На связи.

— Вторая особь попыталась выйти на «черепаху», птичка вовремя ее засекла, мы отступили, тварь убежала в разлом, аномалия в тот же момент схлопнулась, мы победили, разлом закрыт. — горячо говорил сержант.

Рядом кучковались остальные, Туман неуверенными движениями скармливал патроны дробовику. ММ оглядывался по сторонам в поисках очередных мутантов, Алиса израсходовала все свои силы и сейчас испуганно жалась к боеспособным товарищам, неуверенно сжимая рукой рукоять легкого клинка.

— Народ, мои поздравления, — громко сказал, подымая светящийся кулак над головой, пес исчез в яркой вспышке света. — Мы закрыли разлом восьмого уровня, последняя хитрожопая особь сбежала, закрывая за собой дверь.

— Прекрасное достижение, а премия, даже две. — мечтательно закатил глаза Туман.

Вытащил из кармана разгрузки, заляпанный чужой кровью коммуникатор, несколько мгновений мялся, думая, чем протереть экран. Со вздохом протер о бедро, как оказалось, был с ног до головы заляпан вонючей кровью мутантов.

— Да, — Тимофейкин тут же ответил.

— Разлом закрыт, тухлятин уничтожена!

— Спасибо, — впервые голос начальника НПЗ, полнился искренностью. — Прошу эту ночь провести на станции. — Ночью ехать в Центр опасная затея.

— С радостью примем ваше предложение! — Тут же переключил связь на «черепаху».

— Сержант, вы уже работаете?

— Да, мы начали проверку, поиск и забор инопланетных образцов.

— Можете не торопиться эту ночь мы проведем на станции.

— Принято!

— Разве в них может быть что-то ценное? — ткнула пальцем в ближнее тело зомби Алиса.

— Черт его знает, — ответил Туман. — Здесь надо спрашивать сержанта, у него должен быть список всех ценностей, что могут достать из потрохов мутантов. Как-то слышал, что из органов особей высокого уровня опасности, добывают множество ценных веществ, после их перерабатывают в лекарства, стимуляторы и много чего еще.

— Я слышал, что из тела одного мутанта, достали симбионта, после подселения его к человеку, у подопытного просыпались мутации, дарующие силу, выносливость, и бессмертие. Симбионт сделал из человека почти настоящего Титана. — вставил свои пять копеек ММ.

— Вполне может быть, — согласился я. — С приходом разломов в мире полно всякой чертовщины, а мы еще не касались Арканума.

Было приятно в конце тяжелого дня, наконец снять треклятый бронежилет, скинуть балахон, и полчаса париться в баньке, уговорили Тумана поддать жарку. Прекрасно отдохнули, жалко мне нельзя было пить, остальные не сдерживались у работников станции, были внушающие стратегические запасы различной выпивки.

Тимофейкин радостный щекастый толстячок, расстарался и накрыл спасителям большой стол, он буквально ломился от разогретых консервированных блюд долгого хранения. Весело, почти несколько часов к ряду развлекал гостей интересными историями, как грустными, так и радостными. Было видно, что человек старался создать уютную атмосферу, хоть как-то лично отблагодарить за спасение своей жизни, жизней его людей и конечно же сохранение карьеры.

Ночь встречал на крыше главного здания комплекса, здесь была импровизированная зона отдыха, шезлонги, навесы, и работающий холодильник, в котором были прохладительные напитки. Погода в начале лета радовала своей мягкой теплотой, развалившись на шезлонге, получал искренне удовольствие созерцая великолепие смены дня и ночи. Прохладный ветерок задувал полы нового балахона, на груди стояла открылся бутылка холодного сладкого напитка.

— Святой отец? — раздался позади уверенный голос.

Приложил некоторые усилия, чтобы ответить спокойно, мужик позади, в возрасте коренастый в грязной рабочей робе. Он раздражал одним своим видом, прерывая спокойное течение мыслей, а также отдых, да еще так странно обозвал.

— Я не святой отец, и вообще, все к кому так обращаются, мошенники и аферисты. — недовольно ответил я.

— Пожалуйста, не прогоняйте меня, чувствую, что вы человек большой веры, исповедуйте меня, отпустите грехи. — мужчина бухнулся на колени.

— Встань, не позорь меня, ни себя. — Вскочил с лежака, и своими силами поставил его на ноги. — Я не могу тебя исповедовать, так как служу другому богу.

— Это не имеет значения, ты проводник божественной воли, выбранный народом или божеством, ты можешь выслушать, понять, направить, помочь. Отец исповедуй. — голос человека полнился смирением и тяжелым отчаянием, что-то внутри, не позволяло его так просто, послать.

— Это место, подходит, — пробормотал я, выискивая необходимые атрибуты. — Азулот любит красоту природы и величие, пусть даже пришедшего в упадок города. Но кое-чего не хватает, нужна чистая металлическая пластина, или белая скатерть.

— Сейчас отец, я мигом. — рабочий быстро скрылся в люке.

Я тем временем пытался понять почему его не послал, и сейчас буду заниматься чужой работой. Да, я искренне верил в Азулота, больше, чем в себя. Это, не моя работа, пусть я обладаю саном проповедника. Но, оно ни к чему не обязывает, я всего лишь должен соблюдать несколько заповедей, жить, не нарушая их. Теперь в голове проснулись знания, и требования, при которых священная месса, проведенная мной, будет иметь силу и божественный смысл.

— Вот я все принес. — потянул мужчина белое полотнище, кажется скатерть, и прямоугольную пластину из нержавейки.

— Как тебя зовут? — спросил я, складывая треугольником скатерть, после положил ее наверх маленького холодильника, который послужит нам жертвенным столом.

— Василий.

— Так вот Василий, мне искренне жаль, что жизнь заставляет тебя искать душевного успокоения у такого человека как я, но я исполню свой долг проповедника Азулота и выслушаю тебя. — на последних словах порезал себе ладонь небольшим складным ножом. Кровь пролилась на белую материю, тут же приобретая идеально красивую, совершенную форму знака Азулота Превосходного. — Только кровь, может демонстрировать серьезность наших намерений и прочность слов. Василий, напиши свое имя на пластине.

Мужчина замялся, но быстро взял себя в руки и тем же ножом ковырнул палец, нескольких капель крови хватило вписать имя в уже настоящую скрижаль.

— Василий, расскажи, что двигает тобой, что гложет тебя?

Василий пустился в долгий пересказ своей жизни, рассказывал о поступках, иногда, не совсем хороших, но как он считал, необходимых для его жизненных ситуаций. Выслушав все наболевшее, критиковать наставлять не стал, лишь дал совет, пересказав основополагающие заповеди Азулота.

— Ищи свой путь в совершенстве! Помогай совершенствоваться другим! Люби все прекрасное, сохраняй и преумножай, живы в гордости и стремлениях к лучшему. Скрижаль с твоим именем принадлежит тебе, во время тяжкой нужды она поможет найти ответы, а теперь ступай.