Крысоподобный судья недовольно засопел, но махнул мне рукой, позволяя показать, что я там принесла.

— Итак, здесь у нас документы, подтверждающие, что семья Кальдер может получать сумму, равную два золотых в месяц, которая должна тратиться на содержание Вивьен Кальдер. Имя не кажется вам знакомым?

— Ну и что? — Вспылила свекровь. — Всё равно ведь нам сумма завещана была.

— Отнюдь. Вам было назначено пособие. Из моего наследства, кстати. Сейчас, когда я больше не имею никакого отношения к вашей семье, на пособие вы больше не можете претендовать, — объяснила я Ирме.

Потом повернулась к судье и продолжила:

— Вот документы, подтверждающие, что в завещании моего отца ни Ирма, ни Сирил Кальдеры не упомянуты. Я единственная наследница. А вот свидетельство о разводе, которое показывает, что с семьёй Кальдер меня уже ничего не связывает.

Крыть было нечем. Я вообще не понимаю, на что они все рассчитывали? На то, что я утрусь и покорно буду отдавать им деньги?

Впрочем, Вивьен, возможно, так и поступила бы. Или нет. Хватило ведь у девочки смелости обряд провести, причём такой опасный.

Но в целом я понимала, что если бы здесь оказался кто-то более молчаливый и скромный, привыкший считаться с авторитетами, а не плевать на них с высокой колокольни, было бы тяжко.

Тут одна свекровь целую психологическую атаку развернула. И действовала она не только на меня.

— Да как ты смеешь! Мы ведь из-за твоей дури деньги потеряли! Ты себе этот развод в голову вбила. И из-за чего? Подумаешь, погулял мужчина, с кем не бывает! Сама-то небось тоже сразу по рукам пошла. Я знаю, чем ты в своей харчевне занимаешься. Торговка, как же! Всем известно, чем ты там торгуешь! Постыдилась бы! И так разведёнка, так ещё и гулящая!

Судья медленно, но верно приходил в ярость. Видимо, даже мзда, что пообещала моя бывшая свекровь, не стоила таких криков.

Сирил сидел с таким отрешённым видом, словно познал дзен. Преисполнился человек.

— Леди Кальдер! Успокойтесь!

— Как здесь успокоиться, если нас сейчас купчиха безродная оберёт?! Сирил, а ты почему молчишь? Скажи, что она обманом заставила тебя подписать бумаги о разводе! Обычно всем дают месяцы на примирение, а вас одним днём оформили. Это её происки!

«Корзиночка» вздохнул, посмотрел на мать, на меня. А потом просто поднялся и вышел из зала суда.

— Все свободны, — постановил крысоподобный. — Приходите, когда будет что-то веское.

Улыбнувшись, я подхватила документы и тоже покинула кабинет, уже не обращая внимания на крики моей бывшей свекрови.

В дверях столкнулась с Сирилом. Он смерил меня взглядом.

— Ты изменилась.

— Что, теперь нравлюсь? Я всё ещё больная девушка, от которой тебя так сильно воротило.

— Знаю. Но ты изменилась не только внешне.

— Ой, хватит, — закатила я глаза. — И не смотри на меня так, я не вернусь в любом случае.

— И хорошо. Не возвращайся.

Хмыкнув, я пожала плечами. Ну и ладно.

Конечно, хотелось, чтобы Сирил в ноги упал и начал плакать о том, как был неправ. Но это уже тщеславие. Его и так жизнь накажет.

Денег я его лишила, а без них — о ужас, — работать ведь придётся!

Довольная тем, что получилось обоих гадов немного макнуть лицом навоз, я вернулась к себе. И обнаружила на пороге Каса.

— Что ты здесь делаешь?

— Работаю живой рекламой, — невозмутимо ответил он.

— Что?

— Сама подумай, сколько посетителей повалит, когда разнесётся слух, что я здесь столько времени возле закрытой двери покорно жду возвращения хозяйки. Какая драма разворачивается вокруг твоего кофе, какие жертвы! Я ведь уже почти околел от холода! Но не отступил!

— Долго ждёшь? — Уточнила я.

Кас прикинул что-то в уме, после чего выдал:

— Минут пять.

Боги, дайте мне сил его не убить!

Я уже размечталась о том, что продолжу облагораживать собственное жилище, когда вернусь. Но нет, теперь придётся с этим безумцем разбираться.

Вы посмотрите, прямо умирает от обморожения! Целых пять минут ждёт!

— Я бы тебя не то что тёплой осенью на улице, полной заведений, оставила. Я бы тебя в поле на морозе бросила! — Сказала я в сердцах.

— Какая изощрённая жестокость, — прищёлкнул он языком. — Мне нравится. Никогда не задумывалась о карьере палача?

— Кто рассказал тебе о моём призвании? «Госпожа» из меня не получилась, так хоть палачом буду.

— Могу организовать.

— Только если в качестве первого «клиента» будешь ты.

— Странные у тебя фантазии.

— Специфичные, — поправила я, а потом вздохнула. — А ты чего ожидал? Бросил меня одну с телегой, полной ящиков, и с лошадьми, которыми я не умею управлять. Кто ты после этого? Да тебя убить мало!

— Я не бросил, а совершил тактическое отступление. И ничего бы с тобой не случилось. У тебя ведь была бумага с графской печатью, а значит, тебе бы помогли в любом случае. Или я не прав? Неужели стражники заставили тебя самостоятельно таскать ящики?

— Нет, — признала я. — Но ты всё равно гад.

— Вот так и помогай после этого, — горестно вздохнул Кас.

— Знаешь, я буду благодарна, если ты мне вообще никогда больше помогать не будешь. От твоей помощи у меня скоро глаз начнёт дёргаться.

— Ауч. Обидно, между прочим.

Я только рукой махнула. Кажется, он не может быть серьёзным в принципе.

— Ладно уж. Заходи, кофе налью.

Настроение у Каса сменилось так быстро, словно кадр на экране переключили. Он расцвёл в довольной улыбке, словно ему сделали лучший подарок за всю его жизнь.

— Только подожди, схожу, пальто повешу.

Вещь была дорогой, из козьей шерсти. Но я решила не покупать ширпотреб и раскошелиться. Зато в нём можно будет до глубокой осени ходить. Возможно, даже заморозки выдержит. И прослужит долго, особенно если не лениться и ухаживать хорошо.

Так что я, не спеша, поднялась на второй этаж, повесила пальто на плечики, разгладив несуществующие складки и сняв несколько соринок.

А потом повязала передник, чтобы не запачкать одежду, и накинула кардиган, после чего пошла вниз.

Меня не было минут пять. Вряд ли больше. Но за время моего отсутствия явно что-то произошло.

Запах я уловила ещё на лестнице. А когда спустилась, поняла, что всё помещение в лёгкой сизой дымке.

И посреди всего этого великолепия возле моих горелок для приготовления кофе стоял Кас.

В руках у него была небольшая сковорода, которую я использовала для приготовления «глазуньи», что шла в некоторые виды моих «сытных круассанов». А на лице отображался такой нездоровый энтузиазм, что мне стало нехорошо.

— Ёшкин тапочек! Ты что учинил?

— Хотел поесть приготовить. Пока тебя ждал, проголодался. Я бы потом за всё заплатил, — сразу же уточнил Кас.

— За курс психотерапии для меня тоже заплатил бы?

— Понятия не имею, что это, но да, заплатил бы. Можешь ходить на любую терапию, которая тебе понравится. В общем, развлекайся, как тебе хочется.

По комнате прокатилось низкое рычание. Ой, а я и не знала, что я так умею.

— Отдай!

Злобно фыркнув, я вырвала из его рук сковороду с невинно убиенной яичницей. Пригляделась и всерьёз заинтересовалась процессом.

— Как можно испортить настолько простое блюдо? Скажи, что ты сделал, чтобы сжечь несчастное яйцо сразу со всех сторон?

— У тебя просто утварь неправильная. И горелки слишком сильные, — нашёлся Кас.

— У меня здесь что-то другое неправильное. Один мутный тип решил спалить мне кухню!

— Я возмещу, — сразу же заметил он.

— Да сколько можно возмещать? — Закатила я глаза.

А потом посмотрела в его грустные глаза и вздохнула.

— Открой окна, чтобы гарь выветрилась, а потом иди сюда. Будем учиться готовить. А то это никуда не годится. Взрослый мальчик уже. Должен уметь хотя бы яичницу пожарить.

Кас моментально забыл свои надуманные обиды и просиял.

— Смотри, сначала нужно правильно нагреть сковороду, чтобы ничего не подгорело…