Две дамы недоуменно смотрели на меня, но мне было всё равно. Я была в шоке, ничего не понимала.

Это сон? Я сидела у окна в кресле и уснула, и сейчас мне всё это снилось? Скорее всего, так. Днём я читала книгу о трёх мушкетёрах, и вот тебе эти дамы в старинных платьях передо мной.

Я начала щипать себя за руку, и мне стало больно! Я не спала. Мотала головой, но не просыпалась. Меня охватил ужас и паника. Что происходит? Отчего я в этом молодом теле? Мне нельзя было волноваться, у меня же аритмия много лет!

– Довольно, Сесиль! – процедила дама Жоржетта. – Ты очухалась, как я вижу. Вставай, и пошли к алтарю! Няня Манон, помоги ей! – приказала она и сунула мне в руки букет из фиалок и фрезий, такой нежный, фиолетово-розовый.

Не могла я идти ни к какому алтарю! Потому что это не я! У меня даже слезы выступили на глазах от бессилия и непонимания.

– Можно мне зеркало? – взмолилась я.

– Зачем это ещё?! – вспылила дама. – Гости и падре Крийо ждут уже полчаса! А ты собралась прихорашиваться?!

– Вот твоя сумочка, милая, – помогла мне няня Манон, открывая какую-то ажурную вещицу и доставая оттуда зеркало на ручке. Миниатюрное и красивое. Я взяла.

Когда я увидела своё отражение в зеркале, мне стало по-настоящему нехорошо. На меня смотрела молоденькая девушка, блондинка лет восемнадцати, с большими печальными глазами.

Меня замутило, и я покачнулась. Манон придержала.

– Ей опять плохо, – залепетала она.

У меня закружилась голова, так как я поняла, что эта бледная девушка с большими глазами цвета свежей листвы – это я и есть.

– Матушка, долго она будет ещё притворяться? – раздался требовательный голос сбоку. – Я уже устал и хочу есть! И шампанского!

– Погоди, сынок, – отмахнулась от него дама Жоржетта.

Я перевела взор в дальний угол и увидела молодого человека, одетого в дорогой светлый камзол, кюлоты и галстук-жабо. В такую же старинную одежду, как и дамы. Он подпирал плечом стену. И был страшен на лицо и невероятно худ. Взгляд у него был такой же злой, как и у его мамаши, а губы сжаты в тонкую полоску. Лицо его обезображивали оспины или какие-то прыщи. Меня даже передёрнуло.

Неужели это мой жених? А дама Жоржетта, видимо, будущая свекровь. Боже, куда я попала?

И тут я осознала, что мы все говорим по-французски! Да-да именно на этом языке. Я изучала его в школе в детстве. Но не знала так хорошо, как сейчас. Но отчего-то теперь всё отлично понимала и говорила без затруднений. Словно это был мой родной язык, такой же как русский.

Дама снова зло зыркнула на меня и огрела по плечу своим кружевным сложенным веером.

– Граф де Бриен будет в ярости! – заявила она недовольно. – Он уже полчаса ждёт у алтаря!

Надо же ждёт. Если любит – подождёт. Я ведь не специально попала в это тело.

– Мне нехорошо… – промямлила я бессвязно.

– Хватит притворяться! Вставай немедля! Нотан, скажи ей! – опять завопила Жоржетта, обращаясь к своему сыну. Но он молчал, лишь недовольно кусал губы, смотря на нас. Эта же фурия снова вспылила надо мной: – Ты хочешь, Сесиль, чтобы де Бриен отменил венчание?

Так… похоже, этот неприятный хлыщ, сынок визгливой дамы в дорогом камзоле, не мой жених. И слава Богу! Я даже выдохнула с облегчением. А эта дама – моя мать? Раз так печётся о моём будущем.

– А это возможно? Отменить венчание? – неосознанно сорвалось с моих губ.

Как-то мне совсем не хотелось венчаться сейчас, когда я не понимала, что происходит. Хотелось бы понять – почему я оказалась в этом теле и вообще в каком-то другом времени и месте. Тем более я не видела и не знала жениха. Может, он кривой и хромой?

Мне отчего-то казалось, что я вот-вот снова проснусь в своём старом привычном теле, а всё происходящее сейчас окажется только дурным сном.

– Что?! – вскрикнула дама, и каменья на её большой груди даже затряслись от негодования. Она тут же подалась ко мне и дёрнула наверх, подняв на ноги. – Ты выйдешь за графа де Бриена! Это приказ, девчонка!

Дама выглядела так злобно-убедительно и угрожающе-реально, что я несчастно вздохнула. Похоже, всё же это был не сон, а странная реальность.

– Но я чувствую себя нехорошо, разве вы не видите? – попыталась я давить на жалость и хоть немного выиграть время, чтобы освоиться здесь и в этом новом теле.

– Венчание будет, даже если мне придётся тащить тебя за волосы к алтарю! Если граф разозлится, он отменил наш уговор! Ты понимаешь, что тогда будет, Сесиль? Он потребует оплаты всех карточных долгов Нотана! И тогда мы будем разорены, а наше семейство – опозорено. Только это венчание может спасти наше положение! Я же тебе сто раз объясняла это, тупица!

Ах вот оно что! Значит, сынок магеры весь в долгах, и, похоже, женишок в уплату долга возжелал меня. Как мерзко и примитивно.

Интересно, девица, в теле которой я сейчас находилась, хоть немного любила своего будущего мужа? Или её вели к алтарю как овцу на заклание? Не удивлюсь, если этот граф де Бриен стар и уродлив. А что, раньше такие браки были вполне обычным делом.

Возможно, я бы сейчас встала и пошла к алтарю, чтобы спасти семью, но делать это ради этой мерзкой дамочки, которая обзывала меня тупицей, и её противного сынка, не горела желанием.

И перспектива разорения меня не пугала. Разоримся, и что? Найду работу горничной или прислуги. Что тут делают бедные женщины в этом времени? Могла, наверное, белошвейкой работать. Я прекрасно умела шить и вышивать. Ничего, проживу. Я ведь молода и вроде здорова.

Я рассуждала уже вполне осознанно и здраво, окончательно пришла в себя от первого удивления и шока, оказавшись в теле девицы Сесиль. Даже почти приняла мысль о том, что это не сон и я по-настоящему перенеслась в это тело. Главное теперь было понять и полюбить себя новую.

Потому я поднялась на ноги и с достоинством сказала:

– Я передумала. И выходить замуж за графа не буду.

– Как?! – процедила дама, и мне показалось, что её сейчас хватит удар.

Похоже, прежняя Сесиль была покладистой, ведомой и подчинялась беспрекословно. Но я не успела додумать свою мысль, потому что щеку обожгла болезненная пощёчина.

– Ах ты неблагодарная дрянь! – прошипела Жоржетта. – Я десять лет растила тебя после смерти твоей матери! И так ты платишь мне за добро?!

Теперь стало понятно, кто это такая. Мадам Жоржетта – моя мачеха. А насчёт десяти лет добра я тут же засомневалась. Ну не могла это визгливая фурия нести добро в мир. Я в это не верила. Скорее бы подумала, что все эти годы мадам мучила, унижала бедняжку Сесиль и совсем не любила. Раз отдавала её замуж в уплату карточного долга, как какую-то ценную корову.

Интересно, а где отец? Почему мачеха занимается устройством моего будущего?

Тут же около нас оказался сынок мачехи.

– Матушка, позвольте я врежу ей пару раз хорошенько, как в прошлый раз? – Он уже схватил меня за плечо и жёстко сжал. – Не бойтесь, сделаю так, что синяков не будет. Но эта высокомерная гадина тут же станет шёлковой!

Хлыщ уж занёс кулак, но я немедля ударила его по руке, чтобы отпустил. Отбежала от них на несколько шагов, испуганно моргая.

Так вот как они заставили Сесиль! Принуждали и били! Прекрасная семейка. Но я не Сесиль и не позволю себя унижать!

Мадам Жоржетта кровожадно оскалилась, обнажив тёмные гнилые зубы, которые контрастировали с её яркой помадой и напудренным белым лицом. Я даже поморщилась от омерзения.

– Да, сынок, научи её выполнять свой долг, – прошипела она, словно змея.

– Лучше выйдите с няней за дверь, – велел Нотан. – А то вам станет жаль её!

– Мы снаружи подождём. Только не испорти её платье. Мы должны продать его потом! Пошли со мной, Манон! – окликнула она служанку.

– Но как же, госпожа? – испуганно залепетала няня. Я видела, что она очень переживает за меня. – Может, не надо так с девочкой? Я могу поговорить с Сесиль. Она послушает меня.