Являются ли ложь и предательство фундаментом, который я хочу для нашего брака?

Хочу ли я вообще замуж?

Или, возможно, он не тот человек.

Мэтт скользит губами вниз по изгибу моей шеи, вместо того чтобы отстраниться. Его руки присоединяются, пробегая по моим плечам и проскальзывая под бретельки моего ночного платья. Стягивая их вниз, он облизывает мою ключицу, прежде чем спуститься ниже к груди.

Это кажется каким-то неправильным. Например… Измена. Это абсурдно, потому что я ни разу не испытывала такого мерзкого чувства, когда Александр обнимал и целовал меня всю.

Разве не должно быть наоборот?

У нас с Мэттом не было интимных отношений с тех пор, как я вернулся из “уединения на природе”. Я оправдывалась тем, что устала и была не в настроении, что на меня не похоже.

Я даже не стону, когда он обнажает мой сосок и втягивает его в рот. Я беспокойно ерзаю, желая убрать его руки и отодвинуть его в другой конец комнаты.

Невежественный, как всегда, он принимает мое движение за возбуждение и тянется к подолу моего ночного платья. Он скользит ею вверх по моим бедрам. За секунду до того, как он успевает коснуться моей киски, я хватаю его за запястья.

— Мэтт.

— Что? – хрипло спрашивает он, перемещаясь к другой моей груди.

— Не сегодня.

— Давай, детка, - уговаривает он. — Прошло несколько недель с тех пор, как мы трахались. Я хочу заняться любовью со своей будущей женой.

Неправильно. Неправильно. Неправильно.

Я отталкиваю его, поправляя ночнушку.

— У меня был долгий день. Я также неважно себя чувствую. В другой раз, ладно?

Он вздыхает, слезая с меня и переворачиваясь на спину.

— Ты наказываешь меня за то, что я не в восторге от твоей фантазии?

У меня сводит живот.

— Конечно, нет.

— Я был уже в пути, когда столкнулся с папой на Хэллоуин. Он сказал мне, что тебе нужно немедленно уходить, если ты хочешь присоединиться к группе на ретрите. – Взглянув на меня, он говорит извиняющимся тоном: — Я знаю, что в последнее время ты не была удовлетворена нашей сексуальной жизнью. Так что я готов стараться быть тем, кто тебе нужен. Мы все еще можем играть в ролевые игры “Похититель” и “пленница”. Это заводило меня как сумасшедшего .

Воспоминания о моей развратной неделе с Александром прокручиваются в моей голове.

Мои соски напрягаются, а киска дрожит, вспоминая тепло губ, языка и рук Александра.

Более того, именно приятные моменты, когда мы болтали, немного дурачились и флиртовали, вызывают у меня острую боль в груди. Особенно его признание о том, как сильно он меня любит. Ему было недостаточно нескольких раз. Он говорил мне эти три слова чаще за неделю, чем Мэтт за пять лет наших отношений.

— А ты как думаешь?

Мэтт хлопает меня по руке.

— Может быть. Я подумаю об этом.

Он улыбается.

— Иди сюда. Я хочу обняться со своей девушкой.

Часы бьют полночь, когда я спускаюсь по лестнице.

Мне нужно было уйти от Мэтта, пока я не задохнулась. Он ведет себя как идеальный жених, в то время как я в растерянности. Он не заслуживает такой меня.

Что за женщина бросает пятилетние отношения из-за недели с мужчиной, в которого она была по глупости влюблена, когда была моложе?

Я просто в замешательстве.

Все эти безумные чувства пройдут, как только я соберусь с мыслями. Александр останется не более чем грязным воспоминанием.

Захожу на кухню и беру стакан воды.

Тихий

стук

пугает меня.

Моя рука дрожит, а спина напрягается, когда я слышу шаги по коридору. С такой тоской и отчаянием, какого никогда прежде не испытывало мое тело, подчиняющееся собственному разуму, ожидая, когда он предстанет передо мной.

Как будто моя душа вот-вот утолит свою жажду.

Его тень дразнит меня за секунду до того, как Александр попадает в поле моего зрения. Каждый нерв в моем теле загорается, пульс бьется сильнее.

Я резко вдыхаю, заставляя его резко повернуть голову в мою сторону.

Он останавливается, все еще одетый в форму. Его голубые глаза, тусклые и лишенные пронзительной силы, сталкиваются с моими. Они смягчаются по краям, когда скользят по моему лицу, делая его в миллион раз красивее.

Как будто он так же бессилен перед нашей связью, он поворачивается и выходит на свет на кухне.

— О боже мой! – Я вскрикиваю, подбегая к нему, когда вижу повязку у него на лбу. Еще одна повязка обмотана вокруг его правой ладони. — Что случилось? Кто причинил тебе боль?

— Это обратная сторона моей работы, Молли, – тихо отвечает он. — Я в порядке.

Я поднимаю его запястье, смахивая кровь, которая просочилась сквозь повязку. Наклоняя голову, я обхватываю его подбородок, темный от щетины. Лаская его угловатую щеку, я шепчу:

— Пожалуйста, скажи мне, что у тебя больше нигде не болит.

— Зачем? – Его тон жесткий и обвиняющий. — Ты собираешься это исправить? Заставить перестать болеть? Пока ты этим занимаешься, как насчет того, чтобы вылечить мое разбитое сердце? Это то, что медленно убивает меня.

— А-Алекс, - икаю я.

— Хочешь знать что болит? – Схватив меня за левое запястье, он тычет мне в лицо обручальным кольцом. — Это. Вижу его кольцо у тебя на пальце. Это разрывает меня на части.

— Я…мне очень жаль.

— Почему именно он, Молли?

— Потому что, если я скажу тебе “да”, тогда я ничем не отличусь от своего отца. – Глубоко укоренившаяся правда изливается из моих уст. — Я видела, что его уход от нас сделал с моей матерью. Ей потребовались годы, чтобы впустить кого-то и снова влюбиться. Мэтт – хороший человек. Я не могу разбить ему сердце. И я не хочу портить ваши с ним отношения еще больше, чем уже испортила.

— О, маленькая птичка, - бормочет Александр, его гнев тает, когда он прижимает меня к своей груди. — Ты совсем не похожа на своего отца.

Я всхлипываю, моча его рубашку.

— Ты также не можешь позволить этому страху остаться с Мэттом. Я знал, чем рискую, когда пошел за тобой. Защищать мои отношения с ним – не твоя ноша. – Наклоняя мое лицо, он смахивает мои слезы. — Не выходи за него замуж, Молли. Этим решением ты причинишь ему гораздо большую боль. Это нечестно по отношению к вам обоим. И я говорю это не потому, что хочу украсть тебя для себя.

Александр пристально смотрит на меня, пока я перевариваю его слова. Мое сердце бьется из-за него, но моя пошатнувшаяся мораль мешает мне прислушаться к этому.

Он видит, как опускается затвор в моих глазах, когда я отступаю на дюйм.

— Молли, - прерывисто произносит он.

— Я обязана ради него дать нашим отношениям шанс. Так будет лучше для всех, – говорю я решительно. — Однажды я забыла тебя. Я сделаю это снова.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

МОЛЛИ

Проходит неделя, а ничего не меняется.

Мы с Александром ходим друг вокруг друга по яичной скорлупе. Каждый раз, когда я рядом с ним, у меня начинает болеть под ребрами, но это стало терпимым.

Я постоянно напоминаю себе, что это правильно.

Мэтт дает мне пространство, а не снова инициирует секс. Это благословение, потому что мое либидо отсутствует. Мне нужно исправить свой эмоциональный дисбаланс, прежде чем переходить к физическому.

Отбросив одеяло в сторону, я поворачиваюсь на спину. Мэтт храпит рядом со мной, не обращая внимания на мое разочарование. Мы снова проводим ночь в его доме, и я не могу заснуть, как в прошлый раз.

У меня пересохло в горле, поэтому я встаю с кровати и спускаюсь по лестнице на кухню. Я вздыхаю от удовольствия, когда делаю глоток прохладной воды. Я направляюсь к лестнице, когда вижу свет, льющийся из гостиной.

Любопытство берет верх надо мной.

Я лгу — меня привлекает то, кого я там найду. Я всего лишь мучаю себя, но ничего не могу с этим поделать. Пульсация оживает между моих бедер, когда я вижу его.

Предательское либидо.

Александр развалился на диване в гостиной. В камине горит огонь. По ночам становится прохладно. Закинув одну перевязанную руку за спину, он смотрит футбольный матч без звука. Отражение от телевизора подчеркивает резкие и греховные очертания его лица.