Так называемый «первый этап», представляющий собой стрельбу по мишеням, проводился только в России и исключительно на детских и любительских соревнованиях. Слишком много туда заявлялось потенциальных участников, не умеющих держать пистолет.

По системе «навылет», в нашем мире известной, как «олимпийская» или «плей-офф», проводился исключительно чемпионат мира. И чемпионаты государств. Идущий весь год кубок мира состоял из турниров другой схемы. Там каждый участник, независимо от результатов, участвовал в одном и том же количестве поединков, в каждом туре соперничая с равным. По результатам турниров стрелкам начислялся рейтинг, который и играл ключевую роль в месте спортсмена под солнцем. И допуск к тому же чемпионату шел по рейтингу, и номер в стартовом составе, и конкретные соперники…

Где-то Тимофей такую систему видел, но где, вспомнить не смог[1].

Лидирующие позиции в стрелковом спорте держали франки. И дело было даже не в том, что в стартовый состав чемпионата их пробилось двенадцать против девяти россиян и восьми скандинавов. За последнее десятилетие лишь Павлу Антонову однажды удалось победить, нарушив франкскую гегемонию. Кубок мира и вовсе прописался в Зуле. Антонов же был и единственным не франком в первой четвёрке лидеров мирового рейтинга. Впрочем, вместо слова «франки» можно употреблять слово «зулусы», или как там именуют уроженцев Зуля. Первая, вторая, четвёртая и восьмая стартовые позиции. У россиян — третья и седьмая, у скандинавов — пятая и шестая. Всем всё понятно, привычная диспозиция

— Обратно прорываться придётся с боем, — сообщил Тимофей Наде.

— Почему?

— В первой схватке против Паши шестнадцатый номер. Андреас Дангертингер, молодая звезда, надежда франкской стрельбы. На год старше Паши, а уже в мировой двадцатке. Зулус, то есть местный. Следующий — восьмёрка. Доминик Дангертингер. Они там все Дангертингеры, в Зуле. Хотя не родственники, и даже не однофамильцы. Этот возрастной, начинает сходить, но очень потихоньку. Потом четвёрка. Даниэль. Это уже элита из элит. Ну и двойка — Бенедикт. И единица — Кристоф. Пашке, чтобы выиграть, надо перестрелять всех местных! Представляешь, как болельщики обрадуются⁈

Надя улыбнулась, оглянувшись назад. Хотене, Машка, Лось, Бак, Бивень, Проф и Котэ. Первые двое — команда Паши на соревнованиях, у Тимофея с Надей свадебное путешествие, остальные просто туристы. Имеют право простые кунаширские работяги провести отпуск во Франкии, на чемпионате мира? А кто им запретит?

— Ничего, таким составом пробьёмся. Вознесем хвалу императору и примкнем штыки. А городок их, так и так ремонтировать пора!

— Ты же его не видела еще, может не все так плохо!

— Мы в нем будем четыре дня. Или три. Его по любому придётся ремонтировать.

Городок оказался симпатичным. Файверховые домики, характерные для Тюрингии, нехарактерно широкие улицы, музеи в немалых для небольшого поселения количествах, возле оружейного — металлический человек на скамейке, и с ружьём. Если не придираться, нормальная статуя. Рукотворное озеро, фонтан, текущая по городу речка. И сонная тишина, характерная для маленьких немецких (простите, франкских!) городков, которую не смог спугнуть даже наплыв фанатов.

Мужик с ружьём у оружейного музея в Зуле

Впрочем, фанаты больше тусовались на окраине, неподалёку от горнолыжных склонов, где были расположены стрельбища. Общались, пили пиво, спорили о шансах участников. Ссорились иногда, но до чего-либо серьёзного дело не доходило.

Спортсмены жили в специально отведённой зоне, куда никого не пускали без специального пропуска. Однако желание Павла жить отдельно не вызвало у организаторов ни малейшего возражения. Даже обиды, типа «мы тут ему всё обеспечиваем от питания до охраны, а оне брезговают!», не наблюдалось. Пропуск в зону соревнований дали только Машке, как тренеру, и Хотене, официально, для упрощения «бумажных дел», назначенной ее помощницей. В принципе, в Зуль приехал и тренер, работавший с Павлом раньше. Хотя он ещё до чемпионата России заявил, что видеть не хочет ученика, сменившего его на каких-то проходимцев, Тимофей счел правильным оплатить человеку поездку в Зуль. Так или иначе, а до юниорского чемпионства он Пашку довёл. Да и обида понятна! Оплату поездки от проходимцев тренер принял, но желания видеться с учеником не проявлял.

А с противниками не хотел общаться уже Павел. Россияне и примкнувший к ним сибиряк Шепилов относились к нему с покровительственным пренебрежением. Галичкин и вовсе злобой прыскал, никак не мог смириться с поражением на России. Особенно интересно смотрелось пренебрежение от сибиряка, имевшего тридцать первый стартовый номер, а в мировом рейтинге болтавшийся где-то в конце сотни. Галичкин хоть свой двадцать седьмой заслужил. Франки вообще фыркали рассерженными котами, даже здоровались только с Антоновым. Мировая, блин, элита! Скандинавы тоже гоношились не по делу. Так что лучше в своей компании быть. Комфортнее! Вот что приходится пропускать тренировки, это нехорошо. Но показывать противникам секреты куда хуже.

Турнир был назначен на четвертый день Старогодья[2]. В первые три съехавшимся предлагалась культурная программа с вариациями на любой вкус, вечером после чемпионата — концерт какой-то звезды масштабом повыше местного, а на пятый ничего не планировалось, за исключением увеличенного числа электричек и автобусов.

Для туристов-работяг культурная программа свелась к тщательной и незаметной охране Пашиных пожиток. Спорт, конечно же, состоит из сплошного благородства. И прицелы конкурентам не скручивают, и лыжи втихую не перемазывают, и гипнотизёров в турнирный зал не водят, и грязью в прессе не обливают, но лучше поберечься. А кто убережет твою технику лучше профессиональных диверсантов? То есть, простых рыбаков с Кунашира? Но либо в этом мире спортсмены и впрямь ещё не опустились до такого уровня, то ли Пашу совсем ни в грош не ставили, но никто на его пожитки не покусился.

Единственные, кто позволил себе потратить несколько часов на прогулку по городу, были молодожёны, заодно проведшие рекогносцировку. На всякий случай. Неожиданно даже для самих себя оказались у ворот зоопарка.

— У меня уже входит в привычку везде посещать зоопарки, — хмыкнула Надя. — Зайдём?

— Почему нет?

До Южно-Сахалинска Зулю было, как до неба. И по площади, и по набору зверей. Ничего особо интересного. А в самом дальнем углу неожиданно обнаружили харзу. Зверь умирал. Не от ран, голода или болезни. От старости. Умирал тяжело. Стоящая в слезящихся глазах боль напомнила Наде Лёшку Тишкова в самые тяжелые моменты лечения. Заклинание слетело само. Но бесполезно, ни врачи, ни магия не лечат старость. Впрочем, дряхлому зверю стало получше. Он повернул голову, во взгляде Тимофею почудилась просьба. И Куницын, не задумываясь, шагнул в астрал и позвал за собой суть зверька. Пойдем, если хочешь! Зверь захотел.

Вокруг было безграничное ничто. И два белых пятнышка. Одно большое в форме человека, второе маленькое, но сохранившее не только форму, но и буро-золотистую раскраску. Зверёк встряхнулся, поднялся на лапы, шагнул вперед и прильнул к человеку. Без агрессии, без злобы, ища защиты и спасения. Маленькое облачко медленно растворилось в большом. Мягко и нежно.

Тимофей вздрогнул и пришел в себя. Он по-прежнему стоял у клетки, только Надя тревожно смотрела на него, придерживая за локоть.

— Ты сумасшедший⁈

— Наверное. Но это было правильно. Мы не дрались, просто объединились по взаимному желанию. В книжке про это было.

— А ещё в книжке было, к чему это приводит! — девушка пришла в себя.

Тимофей пожал плечами:

— Попробую не сойти с ума, что теперь остается. Всё-таки не с человеком соединяюсь. Пошли домой. Завтра тяжёлый день.

Четвертый день Старогодья и в самом деле выдался тяжелым. В отличие от московского турнира, в Зуле первый тур проходил одновременно на четырех площадках. Соответственно, Пашиного выхода ждать пришлось чуть больше получаса. Харза старательно присматривался к лидерам, чьи схватки поставили первыми. В принципе, ничего нового не продемонстрировали. Местные уроженцы уверенно выбили из борьбы двух скандинавов и россиянина. Антонов так же легко победил италика. Не за счет новинок, приёмы все использовали примерно одинаковые. Просто победители быстрее и точнее. Во второй четвёрке — то же самоё. Выбыли два франка и россиянин. Ещё один русский боец и двое викингов вышли в следующий круг. Доминик Дангертингер отправил отдыхать испанца.