Потом незнакомец дважды обходил площадь и удалялся по улице Туренн.

Куда он шел? Что делал почти до трех часов дня? Ходил ли все это время в облачении персонажа комедии Лабиша или переодевался где-нибудь по соседству?

И сколько времени все это длилось?

Наконец, где этот человек проводил ночи? Чем занимался в личной жизни? Кого видел? С кем говорил? Кому доверил свою тайну? Откуда на одежде тонкий слой мучной пыли и отрубей? Это указывает не на булочную, а на мельницу… Что он мог делать на мельнице?

Мегрэ так задумался, что проскочил дом 17 бис. Пришлось вернуться и, нырнув под арку, подойти к консьержке. Полицейский значок ее ничуть не испугал.

— Что вам угодно?

— Я бы хотел знать, у кого из ваших жильцов работает очень хорошенькая молодая горничная…

— Мадемуазель Рита? — перебила консьержка, сразу сообразив, о ком речь.

— Очень возможно. Каждый день пополудни она прогуливает на площади двоих детей.

— Это дети ее хозяев, месье и мадам Крофта. Оба они живут в доме, на втором этаже, лет пятнадцать, если не больше… Они въехали раньше, чем я стала тут работать. Месье Крофта занимается экспортом-импортом… его контора — где-то на улице Четвертого сентября.

— Он дома?

— Нет, только что вышел, но мадам должна быть наверху.

— А мадемуазель Рита?

— Не знаю… Сегодня утром я ее еще не видела. Правда, я мыла лестницы…

Через несколько минут Мегрэ позвонил в дверь второго этажа. Чувствовалось, что в квартире кто-то есть, но дверь долго не открывали. Комиссар снова позвонил. Наконец дверь приотворилась, и комиссар увидел молодую женщину.

— Что вам угодно? — спросила она, старательно запахивая бледно-голубой пеньюар.

— Мне нужно побеседовать с месье или мадам Крофта… я — комиссар следственной полиции.

Молодая женщина еще старательнее запахнула пеньюар и наконец решилась открыть дверь. Мегрэ вошел в роскошную квартиру и увидел просторные комнаты, высокие потолки, со вкусом подобранную мебель и множество дорогих безделушек.

— Простите, что встречаю вас в таком виде, но я одна с детьми… Только я не понимаю, как случилось, что вы уже здесь? Муж ушел всего пятнадцать минут назад…

Она была иностранкой и, судя по легкому акценту и несколько специфическому типу очарования, родилась где-то в Центральной Европе. Мегрэ уже узнал в ней элегантную женщину, которую заметил сегодня среди любопытных на Пляс де Вож.

— Вы меня ждали? — спросил он, стараясь скрыть удивление.

— Вас или другого… По правде говоря, я не ожидала, что полиция работает так быстро… Очевидно, мой муж скоро вернется?

— Не знаю.

— Разве вы его не видели?

— Нет.

— Но как же тогда…

Тут явно случилось какое-то недоразумение, но Мегрэ нисколько не стремился его рассеять — быть может, так он выудит новые сведения. Со своей стороны, молодая женщина, возможно, чтобы обдумать ситуацию, конфузясь, проговорила:

— Вы позволите мне на минутку отлучиться? Дети в ванной, и я боюсь, как бы они не наделали глупостей…

И она грациозно выскользнула из комнаты. Эта женщина была по-настоящему красива, но, кроме того, в ней было что-то величавое.

Мегрэ услышал, как она вполголоса разговаривает в ванной с детьми.

— Простите, — приветливо улыбнулась хозяйка дома, вернувшись в комнату. — Я даже не предложила вам сесть. Но мне бы хотелось, чтобы с вами разговаривал муж — он сам покупал драгоценности и, конечно, лучше знает их цену.

Какие драгоценности? Что это за новая история? Мегрэ чувствовал, что молодая женщина с легкой тревогой ждет возвращения мужа. Но почему? Можно подумать, она боится говорить и просто тянет время. Сообразив это, Мегрэ вовсе не поспешил на помощь, а наблюдал за ней с самым невинным видом, прикинувшись, как он это сам называл, «добродушным толстячком».

— В газетах то и дело читаешь о кражах, но, как ни странно, даже в голову не приходит, что это может случиться и с тобой… Вот и я вчера вечером ничего не подозревала… и только утром…

— Когда вернулись с прогулки? — невинно заметил Мегрэ.

Она вздрогнула.

— Откуда вы знаете, что я выходила на улицу?

— Я вас видел.

— Вы уже были здесь?

— Я здесь круглый год — мы с вами соседи.

Женщина смутилась. Наверняка она пыталась понять, что за тайна скрывается под обманчивой простотой слов.

— Да, я и в самом деле выходила… это часто со мной случается… люблю подышать воздухом, прежде чем заняться детьми… Поэтому-то вы и застали меня не одетой. Вернувшись домой, я переоделась и…

Она не сумела скрыть облегченного вздоха. На лестнице послышались шаги, и в замке сразу же повернулся ключ.

— Мой муж, — проговорила мадам Крофта и тут же позвала: — Борис, иди сюда, тебя ждут!

Мужчина тоже производил приятное впечатление. Он был старше жены, примерно лет сорока пяти, элегантен, подтянут и явно следил за собой. Венгр или чех, подумал Мегрэ. Впрочем, месье Крофта изъяснялся на отличном и даже изысканном французском.

— Комиссар пришел раньше тебя, и я сказала, что ты не замедлишь вернуться.

Борис Крофта разглядывал Мегрэ с вежливым любопытством, но комиссар сразу почувствовал скрытую настороженность.

— Прошу прощения, — тихо заметил Крофта, — однако я не совсем понимаю…

— Комиссар следственной полиции Мегрэ.

— Странно… И вы хотите поговорить со мной?

— С хозяином некоей Риты, которая ежедневно гуляла на Пляс де Вож с двумя детьми.

— Да… Но неужели вы ее уже нашли или разыскали драгоценности? Полагаю, вас несколько удивляет моя реакция… но совпадение так неожиданно… Я просто не нахожу объяснения. Подумайте, я возвращаюсь из полицейского участка, куда ходил подавать жалобу на Риту, а по возвращении обнаруживаю вас здесь, и вы заявляете…

В движениях месье Крофта проскальзывала некоторая нервозность. А его жена, видимо не собираясь оставлять мужчин наедине, с любопытством разглядывала комиссара.

— И почему же вы подали жалобу?

— У нас похитили драгоценности… Эта девица исчезла вчера вечером без предупреждения… Я подумал, она сбежала с кавалером, и хотел дать объявление в газетах… Вчера вечером мы не выходили из дому… А утром, когда жена ушла погулять, мне вдруг вздумалось заглянуть в ее шкатулку с украшениями… Тут-то я и понял, почему Рита так стремительно покинула дом…

— И в какое время вы сделали это открытие?

— Около девяти утра. Я был еще в халате. Потом я оделся и сразу пошел в участок.

— А тем временем вернулась ваша жена?

— Совершенно верно. Как раз, когда я одевался. Но я по-прежнему не понимаю, как это вы успели так быстро отреагировать…

— Обычное совпадение, — благодушно заметил Мегрэ.

— Однако мне бы хотелось получить объяснения. Вы уже знали о нашей пропаже?

Мегрэ неопределенно развел руками. Жест ровно ничего не означал. Меж тем нервозность Бориса возрастала.

— По крайней мере, будьте любезны сообщить мне о цели своего визита. Не думаю, чтобы французская полиция имела обыкновение входить к людям, усаживаться и…

— … и слушать то, что говорят хозяева, — закончил за него Мегрэ. — Признайтесь все же, что я тут ни при чем. С тех пор как я пришел, вы все время говорите о краже драгоценностей, которая меня не интересует, поскольку я занят расследованием убийства.

— Убийства? — воскликнула молодая женщина.

— Разве вы не знаете, что вчера на Пляс де Вож убили человека?

Комиссар видел, что она лихорадочно соображает и, лишь, видимо, вспомнив, что Мегрэ живет по соседству, вовремя удерживает готовое сорваться с губ «нет».

— Слышала кое-что, пока шла через площадь. Там, кажется, собрались все местные сплетницы.

— Но я не понимаю, каким образом… — вмешался ее муж.

— Каким образом это касается вас? — подхватил Мегрэ. — Я тоже пока не знаю, но уверен, что в один прекрасный день мы это выясним. В какое время исчезла Рита?

— Сразу после пяти, — без колебаний отозвался Борис Крофта. — Так ведь, Ольга?