— Нет, настоящий. Но он был выписан на двадцать пять тысяч долларов, и мы пытаемся выяснить, куда девались пять тысяч…

— Ах, да. Франки.

— Что?

— Пять тысяч долларов она обменяла на французские франки, — припомнил толстяк. — Собиралась за границу?

— Да, собиралась. — Карелла тяжело вздохнул. — Что ж, пожалуй, это все.

— С виду-то чек был в полном порядке, — еще раз подчеркнул толстяк.

— Да он и был в порядке. Спасибо. Идем, Берт.

Они молча шли по Холл-авеню.

— Ни черта не понимаю, — буркнул Карелла.

— Насчет чего, Стив?

— Да насчет этого дела. — Он снова вздохнул. — Ну да бог с ним.

— Да, давай лучше кофейку попьем. А что он там сказал про франки?

— Пять тысяч долларов она обменяла на франки, — ответил Карелла.

— Французы нынче в моде, да? — Берт Клинг улыбнулся. — Вот то, что нам надо. Заходим?

— Давай. — Карелла открыл дверь небольшого кафетерия. — В каком смысле «в моде», Берт?

— В смысле франков.

— Что «в смысле франков»?

— Надо думать, сейчас очень выгодный курс.

— Не понял.

— Ну, как же, франков нынче развелось, как грязи.

— Берт, неужто нельзя пояснее выражаться?

— Ты что, разве со мной не был? В среду?

— Где?

— На «знакомстве». Мне казалось, что был.

— Не был, — устало сказал Карелла.

— A-а, тогда все ясно.

— Что тебе ясно, Берт, черт тебя дери…

— Ясно, почему ты его не помнишь.

— Кого?

— Да ублюдка, которого арестовали за ограбление. У него в квартире нашли французских франков на пять тысяч долларов.

На Кареллу словно наехал огромный грузовик — он едва не рухнул на асфальт.

С самого начала в этом деле была полная путаница. Бывают такие дела. Решили, что девушка — чернокожая, а оказалось — белая. И вообще это была не Клаудия Дэвис, а Джози Томпсон. Искали убийцу, а он был всего лишь квартирным вором.

Его доставили из камеры, где он спокойно ждал суда по делу об ограблении. Он поднялся на лифте с охранником из полиции. Из полицейского фургона его высадили возле боковых дверей здания уголовного суда, охранник ввел его в коридор и провел через соединительный тоннель в здание, где расположен кабинет окружного прокурора, там его посадили в лифт. Дверь лифта открывалась в небольшую комнатку наверху. Другая дверь этой же комнаты была заперта снаружи, на ней висела табличка НЕ ВХОДИТЬ.

Пока детективы допрашивали Ралфа Рейндолса, приведший его охранник стоял спиной к двери лифта и все время держал правую руку на рукоятке пистолета.

— В жизни не слышал, — сказал Рейндолс.

— Клаудия Дэвис, — напомнил Карелла. — Или Джози Томпсон. Выбирайте любое. Любое подходит.

— Не знаю я ни ту, ни другую. Что вообще за выдумки? Зацапали меня с ограблением, теперь, значит, давай вешать на меня все, что творится в городе?

— Кто сказал, будто что-то творится в городе, Рейндолс?

— А чего бы вы меня сюда притащили?

— В вашей берлоге, Рейндолс, нашли французских франков на пять тысяч долларов. Где взяли?

— А вам какое дело?

— Ну-ка без хамства, Рейндолс! Где взяли деньги?

— Знакомый одолжил. Вернул в франках. Он француз — вот в франках и заплатил.

— Имя?

— Не помню.

— Постарайтесь вспомнить.

— Пьер.

— А фамилия? — спросил Майер.

— Кажется, Пьер Ласаль. Я его плохо знаю.

— Но пять тысяч вы ему одолжили, да?

— Угу.

— Что вы делали в ночь на первое августа?

— А что? В эту ночь что-то случилось?

— Это вы нам расскажете.

— Не помню я, что делал.

— Может, работали?

— Я сейчас не работаю.

— Вы меня прекрасно понимаете!

— Нет, не понимаю.

— Грабили квартирки?

— Нет.

— Ну-ка, честно! Грабили или нет?

— Говорю же, нет.

— Врет он, Стив, — вставил Майер.

— Ясно, что врет.

— Ага, врет, как же. Слушай, ты, полицейский, в лучшем случае мне можно привесить ограбление, больше ничего. И то еще надо в суде доказать. А обвинить меня еще в чем-то — дудки. Ни черта у вас не выйдет!

— А вдруг отпечатки пальцев совпадут? — быстро перебил его Карелла.

— Какие отпечатки?

— Отпечатки, которые мы нашли на горле убитой девушки, — солгал Карелла.

— Да я же был в пер…

В маленькой комнате повисла гробовая тишина.

Рейндолс тяжело засопел. Уставился в пол.

— Ну, будете говорить?

— Нет, — буркнул он. — Идите к черту.

Но в конце концов он все-таки раскололся. Сломался после двенадцати часов непрерывного допроса. Убивать ее он не собирался. Даже не знал, что в квартире кто-то есть. Заглянул в спальню, постель была нетронута. А она, оказывается, одетая, спала в кресле.

Французские франки он нашел в большом кувшине, на полке над раковиной. Деньги вытащил, а кувшин случайно выронил, она проснулась, вбежала в комнату, увидела его и давай кричать. Ну, он схватил ее за горло. Хотел только слегка придушить, чтобы замолчала, а она давай сопротивляться. Оказалась жуть какой сильной. Он ее не отпускал, но хотел только, чтобы замолчала.

А она все не поддавалась. Сопротивлялась так, будто он и вправду хотел ее убить, будто за жизнь свою сражалась. Но ведь это же непредумышленное убийство, правда? Правда? Он и не думал ее убивать! Какой же он убийца?

— Я не хотел ее убивать! — вопил он, когда его сажали в лифт. — Она начала кричать! Я же не убийца! Посмотрите на меня! Разве я похож на убийцу? — Лифт пошел вниз, и он выкрикнул: — Я вор! — будто гордясь своей профессией, будто утверждая, что он не просто какой-нибудь щипач, а квалифицированный рабочий, искусный ремесленник.

— Я не убийца! Я вор! — кричал он. — Я не убийца! Не убийца! Не убийца!

Лифт пошел вниз, в подвал, и голос его еще долго гудел эхом в глубокой шахте.

Наконец крики прекратились — видимо, его посадили в тюремный фургон и увезли. Несколько мгновений они сидели в маленькой комнате молча.

— Душно здесь, — сказал Майер.

— Угу. — Карелла кивнул.

— Что с тобой?

— Да так, ничего.

— Может, он и прав, — сказал Майер. — Может, он всего лишь вор.

— Он перестал быть вором, как только украл человеческую жизнь.

— Но и Джози Томпсон украла человеческую жизнь.

— Нет, — возразил Карелла. Он покачал головой. — Она ее только одолжила. Улавливаешь разницу?

В комнате снова повисла тишина.

— Кофе хочешь? — спросил Майер.

— Давай.

Они спустились на лифте вниз и вышли на солнце — слепящее, августовское. На улицах бурлила жизнь. Они слились с человеческим муравейником, но еще несколько минут хранили молчание.

Наконец Карелла сказал.

— Несправедливо это, что она умерла. Несправедливо — она столько сил положила на то, чтобы пожить пристойной жизнью, а эту жизнь у нее взяли и отняли.

Майер обнял Кареллу за плечо.

— Будет тебе. — В голосе его слышалось неподдельное сочувствие. — Это ведь наша работа. А работа, как говорится, есть работа.

— Да, — согласился Карелла. — Работа есть работа.

МАЙКЛ ГИЛБЕРТ

СИ-12: отдел банковских ограблений

© Перевод на русский язык Т. Шинкарь

Дрель с пронзительным визгом вонзилась в плотную толщу металла. Маленький человечек с лицом старой мартышки работал, что-то напевая под нос. Осталось просверлить восемь последних отверстий у дверной петли — по четыре с каждой стороны. Закончив сверлить, он измерил температуру нагрева металла у просверленных отверстий и, убедившись, что она дошла до нормы, стал заполнять их податливой, как замазка, пластиковой взрывчаткой, тщательно уминая ее тупым концом карандаша. Перевернув его, он заточенным концом проделал нужной глубины дыры в мягкой массе взрывчатки, чтобы вставить трубки электровзрывателей, от которых тянулись длинные провода.