— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего, я только спрашиваю.

— Да Френк и мухи не обидит!

— Не могла бы ты позвать его к телефону, — лицо Лью Терлока посуровело, казалось, его высекли из гранита.

— Могу, почему бы нет?

— Тогда пошли.

Он стоял рядом с Бетти, пока она просила телефонистку соединить ее с абонентом в Городе. Когда она дозвонилась до Френка Гарвина, трубку взял Лью Терлок.

— Говорит отец Бетти. Хочу задать вам пару вопросов. Вы знали Эстелл Никольс из Канзас-Сити?

Френк ответил не сразу.

— Да. Я встречался с ней год назад или около того. Она работала в банке. А что?

— Ее убили в конюшне Колхауна.

— Эстелл Никольс убили в конюшне Колхауна? — в изумлении повторил Френк Гарвин.

— Совершенно верно. Разве вы не видели фотографии в утренней газете?

— Видел, но мне и в голову не пришло… Подождите. Я возьму газету и взгляну повнимательнее.

Через несколько секунд в трубке послышалось тяжелое дыхание Френка.

— Возможно, это Эстелл.

— Приезжайте немедленно сюда. И постарайтесь не привлекать к себе внимания. Не теряйте времени. Вы меня понимаете?

— Да, сэр.

Терлок положил трубку, повернулся к дочери.

— Это убийство они назвали несчастным случаем. Если мы не будем высовываться, все заглохнет само собой.

— Отец!

— Прежде всего мы должны думать о нашей семье, — пробормотал Лью Терлок и отвернулся, не решаясь встретиться взглядом с Бетти.

Из ворот в заборе, разделявшем ранчо Терлока и Колхауна, вышел шериф Элдон.

— Ты не будешь возражать, если я тут покручусь, Лью?

По голосу Терлока чувствовалось, что он очень нервничает.

— Разумеется, нет. Конечно. Смотрите везде, где вам нужно. Может, чем помочь?

— Пока не знаю чем, Лью. Не нравится мне это дело. Одно с другим не сходится. Возьми вот эту мертвую девушку. Едет на попутках через всю страну. А заходит в конюшню Колхауна в легком платье, коротком плаще и туфлях на тонкой подошве. И без багажа… даже без зубной щетки. Вот я и хочу знать, что случилось с ее вещами, если она случайно зашла в конюшню и погибла от удара копытом.

— Да, — нервно кивнул Терлок, — я понимаю.

— И еще. Лоррейн утверждает, что, приехав сюда, она вылезла из машины и отправилась на прогулку. А у меня такое впечатление, что она не любительница ходить пешком.

— И тут вы правы, — согласился Терлок.

— У тебя спускает колесо, — заметил шериф. — Лучше сразу подкачать его.

Терлок отошел от машины.

— Еще успею. Так что вы хотели посмотреть, Билл?

— Я заметил, что Лоррейн Колхаун много курит, когда нервничает, и подумал, что по приезде она устроилась где-нибудь неподалеку и стала наблюдать за твоим домом. Все-таки она ревнует к Бетти, хотя в этом и не признается.

— Да Бетти и пальцем бы ее не тро…

— Я знаю, Лью, но, если Лоррейн устроилась в таком месте, откуда могла видеть и твой дом, и свою машину, стоявшую у ворот конюшни, она, возможно, заметила, как Эстелл Никольс вошла в конюшню.

— Но было темно, — сказал Терлок.

— Я знаю, но кто-то же залез в машину Лоррейн и вытащил из ящичка на приборном щитке ее дневник. Я не уверен, что это можно сделать в темноте, если не знать, где искать. А по всему выходит, что Эстелл Никольс не знакома с Лоррейн Колхаун.

— Билл, — пробормотал Терлок, — а может, бросить это дело? Глядишь, все само по себе утихнет.

— Отступать мне уже поздно, — вздохнул шериф. — Снимок, который сделал фотограф, когда все вокруг смеялись, загнал меня в угол. Так что хуже мне уже не будет. Можешь представить себе, что произойдет накануне выборов. Эд Лайонс напечатает эту фотографию в газете с подписью: «Нужен ли нам шериф, над которым смеются люди?» Слушай, у тебя течет ниппель. Слышно, как выходит воздух, Давай сохраним то, что осталось в камере.

Терлок попытался было заступить шерифу путь к автомобилю, но передумал. Шериф подошел, присел у колеса, свернул колпачок, обратной стороной закрутил ниппель.

— Ну, вот, — он встал, протянул колпачок Терлоку. — Теперь все в порядке. Насос у тебя в багажнике, Лью?

— Я сам накачаю колесо. Что вы волнуетесь из-за моей машины, Билл? У вас и так столько хлопот. Пройдитесь по ранчо. Вон на том дереве у нас качели. Может, она сидела там.

— Оттуда виден лишь черный ход, — покачал головой шериф. — Скорее, она расположилась у той зеленой изгороди. Пройдусь-ка я вдоль нее.

— Пойдем вместе, — уж очень хотелось Терлоку увести шерифа от машины. — Может, и впрямь что-нибудь найдем.

Они прошли несколько шагов, как шериф остановился.

— Смотри сюда! — возбужденно воскликнул он. — Расстеленная газета. Кто-то сидел здесь и положил на землю газету, чтобы не запачкать платье. И дюжина окурков. Осторожно, Лью. Ничего не затопчи. Ага, человек сидел спиной к изгороди, чтобы видеть входную дверь твоего дома.

Далее шериф продолжать не стал, лицо его разочарованно вытянулось.

— И это все, что она могла видеть, — подал голос Терлок. — На ранчо Колхауна отсюда не заглянешь. Не видны ни дом, ни конюшня, ни оставленная перед воротами машина.

Шериф потер подбородок, присел.

— Да, так уж устроена жизнь, Лью. Выстраиваешь, выстраиваешь логическую цепочку, а потом она рушится, как карточный домик. Разумеется, Лоррейн лгала. Никуда она не ходила. Сидела здесь и следила за твоим домом, как я и предполагал. Но едва ли это можно считать преступлением, даже если она и хотела увидеть, не приезжает ли к сопернице ее дружок. Во всяком случае, этот величавый адвокат из Города без труда докажет, что никакого закона Лоррейн не нарушила.

Шериф направился к воротам в заборе между ранчо.

Как раз в этот момент Бетти Терлок открыла дверь черного хода, вышла на крыльцо, увидела приближающихся шерифа и отца и тут же юркнула в дом, захлопнув за собой дверь.

— Бетти очень расстроена, — заступился за нее отец. — Ни с кем не хочет разговаривать.

— Да, я понимаю, что творится у нее в душе, — ответил шериф.

Подходя к воротам, они услышали голоса. С другой стороны к воротам приближались Карл Колхаун, Лоррейн, Мэй Эдрайн, Оскар Делано, Парнелл. Последний и обратился к шерифу:

— Послушайте, Элдон. Я — бизнесмен. И мне кажется, что нарастающее противостояние не приведет ни к чему хорошему. Мистер Колхаун — мой друг. Он купил землю в этом округе, и ему здесь жить. Я хочу, чтобы проведенные здесь дни приносили ему только радость.

— Разве этому что-то мешает? — удивился шериф.

— К сожалению, да. Население тут небольшое, все друг друга знают. Мистер Колхаун дал указание своему адвокату начать против вас судебный процесс в связи с неправильным опознанием погибшей. Теперь, когда мы разобрались в причинах смерти девушки, я думаю, в суд обращаться не следует.

— Пусть мистер Колхаун поступает, как сочтет нужным.

— У меня к вам следующее предложение, — продолжил Парнелл. — Мы не подаем в суд. Вы отказываетесь от попыток…

— Каких попыток? — спросил шериф.

Парнелл не нашелся с ответом, но на помощь ему пришел Колхаун.

— Попыток нажить политический капитал на несчастном случае в моей конюшне.

Шериф повернулся к Лоррейн.

— Я хочу спросить мисс Колхаун, действительно ли она отправилась на прогулку после того, как поставила машину у конюшни, как она говорила мне?

Лоррейн глубоко затянулась сигаретой, выпустила струю дыма.

— Отец, можешь, наконец, ты прекратить это безобразие?

— Видите ли, мисс, — продолжал шериф, — вон там, у зеленой изгороди, расстелена газета, на которой кто-то сидел. К газете по мягкой земле ведут следы, причем шла женщина в туфлях на высоких каблуках. А около газеты валяется дюжина окурков. Сигареты, кстати, той же марки, что курит мисс Колхаун. А по газете без труда можно определить, когда ее расстелили. Это вчерашний номер, в котором печатаются результаты скачек, и купила его мисс Колхаун аккурат перед тем, как уехать из Города.

— Это абсурд, — спокойно ответила Лоррейн.