– Фёдор Александрович, Марат Ярославович! Какое совпадение! Вы вместе!
Я поднял глаза и мрачно посмотрел на неё. Красивая дама без возраста, но, судя по цепкому злому взгляду, можно понять: и не тридцать, и давно уже не сорок.
– Софья Михайловна, чем обязан? – стараясь сделать голос трезвым, холодно посмотрел я на неё.
Гурьевская, словно злобный коршун, который намеревался ворваться в свою добычу, прошлась по моему кабинету и опустилась в кресло напротив.
– Всем, Марат Ярославович, а точнее вот этим! Поставьте, пожалуйста, Фёдор Александрович, если вас не затруднит, конечно!
Она протянула Феде электронный макет, а я заметно напрягся: что там такое может быть… В связи с сегодняшним днём меня напрягало всё – и макет в тонких руках Гурьевской с ярко-красным маникюром, и всё. Конюхов принялся устанавливать макет, а у меня внутри что-то неприятно сжалось под презрительную усмешку этой неприятной дамочки.
Я поднял глаза на софитового цвета красивый планшет, когда свет в кабинете стал приглушённым, и замер. С экрана на меня смотрел я, снимающий трусы и пытавшийся вставить лежащей передо мной на столе с раздвинутыми ногами Жанне. Конюхов охнул, а я, почему-то рассматривая дизайнерский логотип стола, медленно повернул голову к Гурьевской.
– Сколько вы хотите?
ВЕРА
Сашка привезла меня к себе. Дочка была у её родителей, а муж-дебил, в очередной раз поругавшись с ней, убежал искать себя. Мне было очень жалко Сашку, но если первое время я давила на неё и ругалась, то потом перестала. Сашка была трудоголиком, как я, и тащила на себе всё одна, а все её родные этим пользовались, особенно муж-тунеядец и любитель выпить. Мне было невыносимо обидно за неё: умная, красивая, а везёт на себе дебила, и я не раз пыталась сделать так, чтобы Саша его бросила, но доброе сердце и наивность моей подруги не знали границ.
Когда мы вошли к Саше, что-то показалось мне странным, а именно то, что всё горело. Несмотря на украшения по всему дому, горел именно свет. Я едва о дверь не ударилась, когда из маленькой Сашиной студии вынырнула хрупкая черноволосая фигурка в роскошном коктейльном чёрном платье с пайетками. Она была прекрасна, а красивая улыбка на смуглом лице говорила об одном: обладательница только что вернулась из жарких стран. А именно откуда… С Бали…
– Аня!
Мы друг к другу кинулись в объятия, и подруга повисла на мне. Аня и Саша. Два моих близких человека. К сожалению, Анна из-за специфики работы мужа, владельца гостиничного бизнеса, улетела с семьёй жить на Бали, а мы с Сашкой остались в холодной России, общаясь только по мессенджерам и социальным сетям, а вот сейчас такое счастье: мои родные со мной, и даже не предупредила, прилетев, хотела сделать сюрприз…
Моё сердце с девчонками и шампанским – не знала, с чем больше, конечно, или же с кем, – но оно оттаивало. Я была по-настоящему счастлива. Сидя в Сашкиной маленькой, но такой уютной студии, попивая своё любимое шампанское и ощущая себя счастливым человеком. Манговое шампанское, пирожные, фрукты и «Рафаэлло» – что ещё для счастья было нужно…
– Ну ты даёшь, мать! – после второй бутылки Аня чуть-чуть окосела. – Простить всё можно! На хрена тебе этот развод?
Саша махнула рукой.
– Ань, не начинай! Вера сейчас заведётся!
Но я не собиралась заводиться, я была максимально расслаблена и понимала: Аня в чём-то права по-своему, она бы от своего Вовки-миллионера никуда не сбежала, а я ничем не рисковала – всё записано на мне, и слишком сильно я люблю Светлоярова, чтобы простить его и опять поверить ему, чтобы дать ему с кем-то другим быть, но не со мной. Не могла, ведь на кону было всё и репутация моя, а это где-то сильнее даже, чем любовь…
– Хотите анекдот? – Сашка ещё разлила всем шампанское и радостно засмеялась, заражая вокруг всех своим смехом.
Я улыбнулась. Это был отличный повод сменить тему про Светлоярова и поговорить о своём.
– Давай!
– Две девушки зашли в магазин модной одежды и просят продавца помочь им что-нибудь подобрать. Он: «Какой у вас размер?» Первая: «Рост сто семьдесят, вес шестьдесят, девяносто-шестьдесят-девяносто, размер груди три, волосы…» Вторая: «Маш, очнись, ты не в "Одноклассниках"!»
Я и Аня по-настоящему засмеялись – ведь это правда жизни, так и есть… Мы всегда пытаемся подогнать себя под идеальные параметры, не понимая, что фотомодели далеко не идеальны и смысла за ними гнаться нет никакого.
Мы каждый день сталкивались с работой с фотомоделями и манекенщицами, и уж я могла точно сказать: завидовать там было нечему.
– А хотите ещё один?
Сашка сегодня явно была в ударе.
– Распродажа в модном магазине. Новенькая продавщица – директрисе: «Я всё-всё продала, даже то, что на складе». – «На каком складе?» – «На том, что в том шкафу». – «Дура! Это наш гардероб!»
Мы засмеялись в голос, настроение было отличным. Потянувшись ещё за одной рафаэлкой, я замерла: в дверь резко ударили и точно не с кулака.
– Где твоя подруга??? Я знаю, она у тебя! Светлоярова, выходи!
Упс… Я отставила в сторону бокал с шампанским. Надо же, перед тем как поехать к Сашке, я заблокировала все его счета, это всё же моё. Неужели он так рассердился? Ведь деньги – это же зло. Надо ему напомнить об этом. Я полюбила его практически нищего, хоть и со звучным именем в криминальном мире, так что же мешает это сделать Жанне? Ах да, простите, забыла: любовь любовью, а кушать хочется всегда…
Я молча вышла в коридор и с грацией королевы прошествовала на балкон – не хватало ещё только, чтобы у Сашки из-за нас проблемы были. Ночь почти на дворе, все люди семейные тут живут, а Светлояров разорался. Едва сдерживаясь, Светлояров прошёл за мной, достал сигареты и закурил. Его пальцы нервно дрожали.
– Ты что, с ума сошла? Охренела? Ты зачем это сделала, стервозина?
Я усмехнулась и мысленно себе поаплодировала. Да. Да. Стервозина. Да-да. Я стервозина, и это самое главное. Он не дурой меня назвал, а стервой. А кто такая стерва? Это та, из которой не получилось дуру сделать. Всё правильно.
– Марат, ты зачем приехал? Тебя звали? Аня с Бали прилетела! У нас дружеские посиделки, мы шампанское пьём, отдыхаем! Ты тут зачем?
Светлояров посмотрел мне в глаза. Своими глазами такими красивыми, чёрт возьми. Они мне нравились так когда-то, я их любила, да и, чего греха таить, и сейчас чувства есть, и сильные, но ему это зачем. Он сделал свой выбор, и он счастлив.
– Ты мне зачем счета заблокировала?? Ты что за детский сад устраиваешь? Вера!
Я устало махнула рукой и потянулась к сигаретам. Всё бросить собиралась, да только то одни проблемы, то другие, то ручка от сумки отлетит, то любимые колготки порвутся. К проблемам я относилась философски, прекрасно зная каждую из них, но всё равно держала голову высоко. А счета его заблокировала? Наверное, мне тоже было обидно, очень обидно… Только никто об этом не думал и не замечал почему-то. Прикрыв глаза на секунду, вспоминаю, как Светлояров не дал мне за Родиона замуж выйти, а он так меня любил. Своей сделал. Я даже помню нашу с ним первую встречу, до слёз, но помню, как сейчас…
– Ты хочешь сказать, что мы будем здесь жить? Как мой английский фарфор вольётся в эту убогую обстановку, Серёжа?
Отец вжал голову в плечи – в принципе, он делал так всегда, когда пытался избежать скандала.
– Кать, ну хватит орать уже, ну не смешно. Какой толк от твоего английского фарфора, если есть мы с него будем макароны!
Мама поменялась в лице, а я уже приготовилась к грандиозному скандалу.
Нам стало всё тяжелее жить, а мой отец строил бизнес честно, предпочитал не связываться с парнями в кожаных куртках и с рэкетом, понимая, чем всё это может закончиться.
– Да, Серёжа, ты не мужик! Как я только замуж-то могла за тебя выйти!
Я лишь, горько вздохнув, бросила взгляд на папу, мол, держись, маму не переделаешь.
Бандитские времена… Это были тяжёлые времена, но даже отсюда я не сдавалась, а твёрдо решила одну вещь: всё равно ездить на учёбу и цепляться за неё, потому что это важно. Для меня это очень важно.
