– Только потому, что вы заблудились.

Когда он открыл дверь пассажирского сиденья, и в салон ворвалась стужа вместе с его двухметровой глыбой, я поняла одну простую вещь: моё новогоднее одиночество только что закончилось.

Мужчина бросил свою сумку на заднее сиденье.

Потом потёр покрасневшие руки и плечи, что были в татуировках.

Он занял собой всё пассажирское сиденье и половину моего личного пространства, и сурово смотрел в лобовое стекло, словно был моим личным недовольным маршрутом.

Тишина стала громкой и неловкой.

Надо было её разрядить.

В голове пронеслось: «Бедный, наверное, жена выгнала после ссоры».

Логично же?

– Вас жена выгнала? Поругались? – выпалила я, весело улыбаясь, как идиотка.

Он медленно повернул ко мне голову.

Его взгляд мог бы заморозить кипящий чайник.

– Нет у меня жены, – прорычал он так, будто это была не констатация факта, а обвинение в мой адрес.

Мозг, отчаянно ищущий оправдание такому фриковому поведению, выдал следующую гениальную версию.

– Сбежали что ли из… тюрьмы? – пискнула я уже гораздо менее уверенно.

Он вздёрнул смоляную бровь.

Выражение его лица говорило, что он явно усомнился в моём умственном развитии.

– Вы хоть в курсе, – произнёс он с ледяным спокойствием, – как одеты заключённые зимой?

Я растерянно мотнула головой.

Ну, в оранжевых комбинезонах, наверное?

Или в жёлтых?

Нет, это не у нас…

У нас в фуфайках, да?

Честно говоря, я никогда над этим не задумывалась.

– Понятия не имею, – честно призналась я.

– Тогда, какого чёрта вы меня подобрали, – его голос внезапно стал опасным, словно скрип льдины перед тем, как она обрушится, – если теперь трясётесь и предполагаете, что я беглый маньяк?

От его тона по спине пробежали мурашки, но обида пересилила страх.

– Ничего я не трясусь! – возмутилась я, хотя мои руки чуть задрожали. – И я не говорила, что вы маньяк! Я просто… ненавязчиво пытаюсь узнать, что у вас случилось? Вам, может, срочно помощь медиков нужна! А она точно вам нужна, воспаление лёгких – это не шутка и…

– Мне вообще ничего не нужно, – резко перебил он. – У меня всё прекрасно.

Всё прекрасно.

Сидит, зубы не стучат только благодаря силе воли, а у него «всё прекрасно».

Мужики…

Они все с одной планеты Упрямства.

– А в сумке все ваши вещи? – не унималась я, чувствуя, как превращаюсь в назойливого следователя. – Деньги, телефон, документы есть?

Он тяжело вздохнул, будто я заставляла его признаться в государственной измене.

– Вещи, деньги, документы – да. А вот телефон… Телефон оставил…

– И куда же вы шли? – продолжала я свой допрос с пристрастием.

– В город. Домой.

Озарение осенило меня, как удар об ледышку по голове.

– То есть, вы знаете, куда идти? – в моём голосе зазвучала надежда. – А то я, если честно, заблудилась.

Он презрительно хмыкнул.

– Я ушёл с трассы, потому что люди надоели. И чтобы не сбили случайно.

– Оу… – надежда рухнула и разбилась вдребезги. – Значит, вы тоже заблудились…

Великолепно. Просто великолепно!

В глухом лесу, в метель, со сдохшим навигатором и телефоном, я подобрала такого же заблудшего, только угрюмого и необщительного типа.

И в этот самый момент, как в фильме, на экране навигатора вдруг появилась долгожданная карта!

Я радостно пискнула и чуть не расцеловала стекляшку.

– Ура! Обрадую вас, я снова знаю, куда ехать! – провопила я, тыча пальцем в экран. – Тут, оказывается, недалеко до моего дома. Придётся вам со мной ехать, потому что до города – это сильно далеко, бензина может не хватить…

Он молча посмотрел на меня, и в его глазах читалось столько желания свалить отсюда обратно в мороз, что я, снова по-идиотски хихикнула.

– Кстати, я – Юля Соколова, – представилась я, пытаясь вернуть беседе хоть какие-то социальные рамки.

Он помолчал ещё пару секунд, будто оценивая моё имя.

Потом буркнул:

– Захар. Морозов.

Захар Морозов.

Конечно.

А меня зовут Снегурочка.

Ирония судьбы просто и я фыркнула.

– Ну что ж, Захар Морозов, приятно познакомиться, – сказала я, включая передачу. – Надеюсь, вы не против, что наша сказка начинается с того, что Дед Мороз заблудился в лесу и чуть не превратился в ледышку?

Он ничего не ответил.

Просто отвернулся к окну и угрюмо смотрел на сугробы и заснеженные сосны.

Но мне показалось, что уголок его губ дёрнулся.

Всего на миллиметр.

* * *

Ну конечно. Я так и знала, что моя предновогодняя поездка не может закончиться ничем иным, кроме как эпичным фиаско.

Я старалась объехать здоровенную ветку, оказавшуюся на моём пути, колесо на что-то неприятное скользнуло, я в панике дёрнула руль – и вот мы уже сидим, зарывшись передним бампером в сугроб, как бульдог, уткнувшись мордой в подушку, не желающий идти на прогулку.

Я взвыла.

Не метафорически, а по-настоящему, от души.

– А-а-а-а! Да что же это такое! – и в ярости ударила ладонями по рулю. – Тупые, тупые шины! И эти внедорожники, которые ни черта не внедорожники, а просто высокие коробки на колёсиках!

Я включила заднюю передачу и вжала газ в пол.

Двигатель взревел жалобно, колёса весело и беспомощно проворачивались в снежной каше, разбрасывая белые фонтаны снега.

Мы не сдвинулись ни на миллиметр.

Я чувствовала себя белкой в колесе.

– Юля.

Мой спутник произнёс моё имя так, как врач произносит «вы смертельно больны».

Спокойно и с лёгкой долей профессиональной усталости.

– Что? – рявкнула я, обернувшись на него.

– Вы так машину угробите, – заявил Захар.

Его тон не оставлял сомнений: он видел больше машинных смертей, чем я за всю жизнь.

– Надо раскачать, чуть вперёд-назад. И газ дозировать.

Я уставилась на него, как баран на новые ворота.

Чуть вперёд-назад и дозировать?

Это не про меня.

– Может, вы сядете за руль тогда? – предложила я, сдаваясь.

Мои нервы были растянуты намного тоньше, чем леска на новогодней гирлянде.

Он вздохнул.

Это был не просто вздох.

Это была целая поэма о том, как тяжело быть единственным адекватным человеком в радиусе ста километров.

Но он согласно кивнул.

Мы вышли из машины и поменялись местами.

Это было похоже на то, как в маленькую игрушечную машинку пытается влезть медведь.

Он отодвинул сиденье до упора, поднял руль, и его длинные ноги наконец-то распрямились.

Казалось, машина вздохнула с облегчением, что ею начнёт управлять кто-то, кто знает, что делает.

Захар не стал рвать его с места.

Включил передачу, плавно тронулся вперёд, потом так же плавно – назад.

Машина послушно, почти по-кошачьи, закачалась.

Вперёд-назад.

С каждым движением амплитуда увеличивалась.

Ни визга, ни паники, только концентрация на его лице.

И через три таких раскачки он коротко и уверенно дал газу – и мы, как пробка из бутылки, выскочили из сугроба на утоптанную моей машиной часть дороги.

Я сидела с открытым ртом.

Это была магия. Мужская магия.

Захар повернул ко мне голову.

Его ледяные глаза изучали меня.

– Поведу я или вы вернётесь за руль?

Я посмотрела на его руки, лежащие на руле.

Большие, сильные, с содранными костяшками.

Они выглядели так, будто могли управлять не только машиной, но и погодой.

А я чувствовала себя выжатой. Устала просто пипец.

– Может, вы поедете? – сдалась я, показывая на навигатор. – Вот точка, куда нам надо. А я, если честно, уже вымоталась.

Он молча кивнул и мы поехали.

И это была не та поездка, когда тебя швыряет из стороны в сторону, а ты молишься всем богам, чтобы не влететь в дерево.

Это было плавное, почти гипнотическое скольжение.

Машина будто сама поняла, что теперь за рулём нормальный водитель, и вела себя соответственно.