Лера пришла через полчаса какая-то загадочная, но, оказывается, к моему делу это не относится и как только она со мной заговорила, стала сама «Мисс серьезность»:

— Сева, так дело не пойдет. Ты своими постоянными звонками, сообщениями и срывами по телефону ничего хорошего не добьешься, только сделаешь хуже. О чем потом будешь жалеть.

— Я и так все знаю. Есть какое-то конкретно предложение. — Вспылил немного я.

— Есть. Завтра я вам организую в обед встречу. Все подробности сообщу позже. От тебя требуется быть трезвым и держать себя в руках. Делай, что хочешь. Хоть валерьянки напейся, но чтобы завтра был как стеклышко и спокойный как удав.

Я хотел огрызнуться и указать на то, что она мала еще от меня что-то требовать. Но быстро одумался и взгляд Льва мне в этом тоже помог. Я понимал, что Лера пытается мне помочь. Хотя никто ее не просил об этом, тем более из-за нашего с Саней к ней отношения, я думал она настроит Левку против нас. Но нет. Сказала, что не в обиде и поняла нашу позицию. Вот не пойму она такая добрая или дура?

Хорошо, что Лев читать мысли не умеет, а то прибил меня на месте. Как Валерия вернулась, он пылинки с нее сдувает, тем более она уже в другом статусе и положении. Я уже действительно понял, что мы ошибались на ее счет и рад за друга, но из-за неопределенной ситуации с Алиной я как раненный зверь на всех кидаюсь. И не пойму почему меня так колбасит…

Валерия, как и обещала, позвонила… Ночью. И в приказном порядке приказала мне отправиться по сказанному ей адресу. Я хотел было возмутиться, но как только услышал, что Алинке плохо, спорить резко перехотелось.

Когда я приехал по нужному адресу, скорая уже была на месте. Мне ничего так никто не объяснил. Только поинтересовались, кто я и сказали в какую больницу повезли Алинку. Что мать вашу здесь происходит?

Когда я прибыл в больницу, Алину уже увезли на операцию. А я от неведения лез на стены в коридоре. Потом приехали Лера, Леон и Саня. Мне порадовать их было нечем, так как я сам вообще ничего не знал и не понимал, что вообще произошло. Лера хотела мне, что-то сказать, но тут из операционной вышли врачи.

— Светлана Михайловна, как она? — Девушка сразу бросилась к ним с вопросами.

— Лерочка, все в порядке. И маму, и малыша удалось спасти.

— Спасибо вам огромное, — искренне поблагодарила девушка. Я даже и не подозревал, что они так сдружились, что Лера так переживает, как за близкого человека.

— Благодарить нужно не меня, а Сергея Михайловича, который буквально вытащил вашу подругу с того света.

— Спасибо-спасибо вам огромное. — И девушка на радостях обняла мужчину за пояс, но быстро отодвинулась, как только услышала сзади покашливание знакомого голоса.

— Простите. Не удержалась на радостях.

— Ничего страшного. Мне приятна ваша благодарность. Но я просто делал свою работу, которую люблю. — И они оба обменялись легкими улыбками. Ничего в них такого не было, но Льву это не понравилось и он заметно нервничал. Собственнический инстинкт взял верх и он подошел и обнял свою жену. Врач все понял и сказал уже Леону:

— Я бы тоже такую девушку ревновал.

— Она моя жена. — Заметил друг.

На что врач парировал:

— Но она при этом не перестает быть девушкой. И аккуратнее, а то ребра своей жене сломает. Хватка у вас железная как я уже понял.

Леон засмеялся, когда понял, что доктор просто его подначивал. Лера уткнулась в грудь мужа, пряча улыбку, но не ничего не говоря. Ей было приятно, что ее ревнуют, а то, что так агрессивно на людях это не делать не надо было, Лев сам и так понял. Удивительно как за такой короткий период они изменились и помудрели. Видимо, им действительно разлука пошла на пользу. Очень надеюсь, что и нам пойдет.

Отвлекшись на влюбленных, я только, что понял, что я упустил. Переживая за любимую, я хотел только услышать, что все с ней хорошо. А на другую информацию даже не обратил внимания.

— Лера, мать твою. Что здесь происходит, мне кто-нибудь мне объяснит? Какой малыш? Ты меня сюда притащила, чтобы я понял как проср… профукал свое счастье и теперь она с другим и у них ребенок? Что-то я не вижу здесь счастливого папаши? — Я был зол и меня несло. Лера посмотрела на меня осуждающе:

— Севка, ты дебил или прикидываешься? — Все молчали и так же как девчонка смотрели на меня. Все либо все знали, либо поняли раньше меня… Точно, я дебил.

— Это, что мой ребенок? — Спросил я, уже зная ответ. Ведь тогда бы меня здесь не было. Ведь так?

— А ты что подумал, что Алинка, избавившись от одного ребенка, тут же пошла «делать» другого?

Я все понял и поблагодарил Леру за заботу и помощь Алине. Увидеть любимую мне так никто и не дал — видите ли не положены посещения в реанимации...

Мы отправились по домам. Мне нужно себя привести в порядок, чтобы любимая не испугалась моего вида — а видок был тот еще. Я оплатил Алинке VIP-палату, поэтому меня теперь пропустят безоговорочно, хоть это радует. Хочу побыстрее ее увидеть и попросить прощение. А так же поблагодарить, что не сделала того, о чем я просил…

Сева

Когда я вернулся в больницу, Алина еще спала. И я сидел возле ее кровати, держа за руку, и повторял про себя, чтобы она меня простила. Но как только любимая проснулась, я опять не сдержался и вспылил…

— Что ты здесь делаешь? — Первое, что произнесла Алина, придя в себя.

— К тебе пришел.

— Зачем? — Сухо произнесла девушка.

— Потому что … Я тебя, дурру, люблю... — Раздраженно произнес я, злясь на глупый вопрос и холодное общение.

— Очень «романтично». — Съязвила девушка и облизнула пересохшие губы, в которые мне тут же захотелось впиться. — А без дуры никак нельзя было?

— А ты зачем про аборт соврала? И заставила меня столько мучиться и считать себя последним мудаком. — Парировал я.

— А ты почему меня туда отправил? — Не уступала в обвинениях любимая. — Молчишь? Нечего сказать в оправдание? Правильно. Его просто нет. А ты — мудак. — Выпалила Алинка и отвернулась к окну.

— Да, мудак. Согласен. Но я банально испугался. У меня уже была неприятная история в прошлом, и я боялся повторения. У мужчин тоже есть свои страхи и тараканы. — Пока я выговаривался, то не заметил, как она уже развернулась ко мне и внимательно слушала. На последних словах про тараканов любимая окончательно расслабилась и уголками губ даже улыбнулась. Я пришел в себя, когда Алина положила свою руку на мою и слегка сжала — в знак поддержки. Я «вынырнул» из своих воспоминаний и поцеловав руку любимой сказал то, о чем мечтал сказать, как только она ушла:

— Алин, ты меня простишь дурака? Это было на эмоциях. Я бы… — Я запнулся немного. — Я бы в итоге не дал тебе совершить ошибку… За которую бы ты меня никогда не простила. Я бы сам себя не простил. Поэтому я тебя изводил звонками и сообщениями. Я злился. Но не на тебя, а на себя, что тебе из-за меня пришлось пойти на убийство… ни в чем не повинной крохи. А если бы ты после этого не смогла иметь детей, то ты бы меня еще и возненавидела. Я это понимал, поэтому и вел себя так. От боли, которая сжигала меня изнутри, от тоски, которая поселилась внутри меня с момента твоего ухода и душила с каждым днем. Я понимал и знал, что из-за всего этого ты не захочешь меня больше видеть и быть со мной, а отпустить тебя я не мог. Я наивный думал, что все как обычно, как с прошлыми отношениями. Но видимо я тогда просто не любил… — Я резко замолчал и посмотрел на любимую. У которой от моих слов, по щекам текли тоненькие струйки слез, оставляющие после себя мокрые следы…

— Я тоже тебя люблю. — Прошептала она.

— Знаю, но это бы все равно нас не спасло и всегда стояло между нами… Ты даже не представляешь, как я счастлив, что ты не послушала меня. И я тебе очень благодарен за это. — Я наконец-то поцеловал любимую. — Хотя выдыхать и рано еще, судя по словам врача, но мы справимся. Правда, любимая? — Я утром успел поговорить с доктором, который сказал, что Алине необходимо оставаться в больнице, чтобы не рисковать ни ее здоровьем, ни жизнью ребенка. Я согласился и поблагодарил того.