— Матери набери, сучонок неблагодарный, она переживает за твою жопу. — бросаю напоследок и плетусь к своей машине. Легче мне не стало, но надеюсь завтра физическая боль перекроет душевную.

Так оно и есть, утро начинается с того, что горстями пью обезболивающее и борюсь с желанием не идти на работу. На затылке шишка, скулу украшает уродливый синяк, а губа разбита.

Всё же долг зовёт, потому в восемь утра уже был на работе, а спустя несколько часов на пороге моего кабинета появляется та, кого ждал меньше всего.

Ксения

После звонка подруги своему парню, мы с ней вдвоём сидели, как на иголках. Я даже не представляю, сколько времени прошло в ожидании, но не больше часа. Но этот час тянулся за все три. Не знаю, что руководило Иркой — банальное любопытно или же она, как и я переживала за Максима. Однако, я очень ей благодарна, что не смотря на завтрашний ранний подъем Лапина была рядом.

Наш нетронутый чай уже давно остыл, он просто не лез в горло.

Когда же Ирке наконец позвонил Егор время уже перекатило далеко за полночь. Я с замиранием сердца слушала его рассказ и кажется дышать начала, только когда он закончил. А после меня ещё долго от злости била мелкая дрожь. Позже списались с Максом, на звонки он по-прежнему не отвечал, я почему-то чувствовала себя виноватой. Он же уверял меня, что все нормально, мне, конечно, нос никогда не разбивали, но уверена, что нормального, как раз в этом ничего нет.

И вот теперь стою у полицейского участка, который видела впервые. Да, я никогда не была у него на работе, а сейчас решила. Пришла сюда с твёрдым намерением высказать ему все, что думаю про его низкий поступок. Я боялась, что меня от сюда попрут поганой метлой, но нет. Даже любезно подсказали, где найти кабинет Игоря, мать его, Андреевича.

Прежде чем открыть дверь сделала глубокий вдох, постучала, ой как же меня сейчас трясло. На выдохе толкаю ручку и замираю, увидев Игоря.

Мы не виделись так мало и в то же время так долго. Но думать о нем не прекращала, другие не давали ему уйти из моих мыслей, постоянно упоминая его имя. Или же мне просто удобно так думать. Но теперь даже уверена, что не забуду его никогда, как бы мне этого не хотелось. И не прощу.

— Господи. — вырвалось у меня. Замерла на пороге, жадно рассматривая его лицо.

Правая половина сплошной синяк, волосы чуть отросли, тени под глазами. Не это ожидала увидеть, а судя по его удивлению, меня он не ожидал увидеть в принципе. Я и сама забыла зачем пришла.

— А ты думала я привязал его к стулу и отмудохал битой? Все было честно. — он первый из нас двоих приходит в себя.

Чуть осмелев делаю несколько шагов вперёд, прикрыв за собой дверь.

— Зачем ты вообще поехал к нему? Что творишь, больной человек!? Он же твой брат! — вся моя нерешительность в миг улетучилась.

— Вот именно, что он мой брат. На что ты, шлюха, рассчитывала? Я что вас благословить должен был? Твоя тупость меня иногда просто поражает. — от его удивления не осталось и следа, теперь он снова тот самый Игорь, которого я ненавижу всем сердцем.

— Шлюха!? Шлюха, Игорь? Объясни же мне, такой тупой, почему?

— А как ещё тебя назвать? Ебаться с моим братом спустя неделю после нашего расставания — это и есть..

— Во-первых, я понятия не имела, что вы братья. Ясно!? — меня бил истерический озноб, дрожащие руки спрятала в карман брюк.

— А когда узнала, от чего же не прекратила? — вскочил со своего кресла и быстрым шагом, огибая стол, направился ко мне.

Чтобы показать, что я его совсем не брось, хотя это не так, делаю шаг к нему навстречу.

— Я вообще не должна перед тобой отчитываться. Стоишь тут и саму невинность из себя строишь, что мы тебя бедного обидели. Он- предатель, я- шлюха, а ты — насильник! Или забыл, что я с тобой не от великой любви спала!? — орала так, что стекла дрожали. Наверняка, слышно было на все управление. — А я реально тупа, потому что пожалела тебя такого… Блядь, да ещё чуть-чуть и ты бы передо мной на колени встал, вымаливая шанс, который никогда бы не получил.

Последнюю фразу выплюнула ему в лицо со всем злорадством, на какое только была способна. На большее его выдержки не хватило. Больно схватив за руку и притянул меня к себе так быстро, что совсем не успеваю ничего предпринять, только руками согнутыми в локтях в его грудь уперлась. Их достаточно, чтобы барьер между нами соорудить.

— Какая же ты все-таки стерва. — вижу, что действительно за живое задела. Лицо исказилось от боли, вена на лбу вздулась.

Сейчас я впервые поняла, что я такая же больная, как и он. Провокатор, который постоянно говорил Игорю такие вещи, от которых у него сносило крышу, а я от всего этого испытывала удовольствие. Все ссоры были затеяны с моей лёгкой подачи. И от этого мне сейчас стало так страшно, что я так и замерла в капкане его рук.

— Ксюш, я правда меньше всего хочу ругаться с тобой. По долгу службы я много раз сталкивался с жертвами сексуального или домашнего насилия, ты не тянешь ни на одну из них. Никогда не хотел делать тебе больно намеренно. И не намерено тоже. Хоть и ты всегда пытаешься ужалить побольнее. — медленно, очень-очень медленно его объятия ослабевают, но не исчезают совсем.

— Просто прекрати это всё, твой маниакальный интерес ко мне. Ты же себя в первую очередь обманываешь. Я тебе разве в любви клялась, а потом на другого променяла? Нет. К чему все эти претензии? — шепчу я. Сейчас между нами такой хрупкий мир, что боюсь нарушить его не той интонацией.

— Я уезжать собирался, насовсем. Потому что и впрямь как маньяк стал, знаешь сколько раз за эти недели я хотел приехать и забрать свои слова обратно? Жалел, что отпустил Несколько раз почти доезжал до твоего дома. — он как и я решил перейти на шепот, его ладони обхватывают моё лицо, а больше пальцы нежно скользят вдоль скул.

— Почему остался? — хотя уже знаю его ответ. Он узнал про меня и Максима, с другим мужчиной он бы ещё смог смириться, но не с его младшим братом. Знаю, что еще с детства у них не гласная война за любовь и похвалу родителей, которая сделала из них настоящих соперников. Игорь был обделен их вниманием, он не жаловался, я сама это поняла. А теперь и я выбрала не его.

— Я подумал, что ты это все специально затеяла, чтобы наказать меня. Больно сделать, а уезд был бы расценен как побег. Я не трус.

— Это не так, честно. — отрицательно машу головой, тем самым трусь щекам об его ладони. Его рука перебираться на заднюю часть шеи, легонько массируя пальцами кожу, от чего она начинает гореть, а тепло растекается по всему позвоночнику.

— Я скучал по тебе, а ещё даже и не надеялся на то, что ты сама ко мне придёшь. — хочу перебить его, сказав, что я тут исключительно ради Максима, но он не даёт, запечатывает губы большим пальцем. — Молчи, не порти мой момент искренности и слабости.

Тихонько смеётся, даже сейчас пытается перевести все в шутку. Это так странно, слушать его слова и верить каждому, а ещё сочувствовать, что не могу сказать того же в ответ. В голове не укладывается, что это тот же человек, который вместе со своими дружками и пакетиком с какой-то бурдой посетили меня одним субботним вечером, чтобы осыпая угрозами, сделать из меня женщину.

— Я тоскую без твоих губ, твоего тела. Руки болят, от отсутствия возможности прикоснуться к твоей груди, животу, да и вообще в целом к тебе. И самое ужасное это знать, что кто-то трогает тебя так, как я только мечтаю. — я понятия не имею, почему так и продолжаю стоять, находясь в трансе, обездвиженная и загипнотизированная его голосом, выражением лица, движениями рук. Даже, когда вижу, что Игорь медленно приближается ко мне, чтобы поцеловать, не сопротивляюсь.

Наверное, все дело в словах. Мы женщины любим ушами, и, выходит, я поплыла от парочки сильных фраз, ну и кто я после этого. Окончательно разочарованная в себе, я рвусь к нему на встречу. Хотя несколько секунд все же стояла, как вкопанная, позволяя, как и раньше меня целовать.