Когда он оделся, сумка опять подпрыгнула, и он подошел и вынул из нее:

1. Скатерть и салфетку.

2. Сахарницу, полную лучшего колотого сахара.

3. 4, 6, 8, 10. Две вилки, две чайные ложечки, два ножа, сахарные щипчики и ножик для масла — все с меткой «П».

11. 12, 13. Чайную чашку с блюдцем и полоскательницу.

14. Кувшинчик сладких сливок.

15. Чайницу с черным и зеленым чаем.

16. Большущий чайник, полный кипятка.

17. Кастрюлечку, а в ней три яйца, сваренных как раз, как он любил.

18. Четверть фунта наилучшего Эппингова масла.

19. Ржаной хлеб.

Ну чем не сытный завтрак, и кто едал лучший?

Покончив с едой, Перекориль побросал все оставшееся в кошелку и отправился на поиски жилья. Я забыл сказать вам, что город этот назывался Босфор и был славен своим университетом ^[26].

Ешь всегда пирог с паштетом,

Он полезен, знай об этом.

Он снял скромную квартиру напротив университета, оплатил счет в гостинице и немедленно перебрался в новое жилье, захватив свой сундучок и саквояж; не забыл он, конечно, и волшебную сумку.

Когда он открыл сундучок, куда, помнится, сложил при отъезде свое лучшее платье, он обнаружил в нем одни лишь книги; и в первой, которую он открыл, говорилось:

Наряд тешит взоры, а чтение — ум

И пищу дает для полезнейших дум.

В кошелке, куда Перекориль не преминул заглянуть, лежали корпорантская шапочка и мантия, чистая тетрадь, перья, чернильница и Джонсонов лексикон ^[27], каковой был принцу особенно нужен, поскольку его грамотность оставляла желать лучшего.

И вот наш мистер Кориль сел за книги и трудился без устали целый год и скоро стал примером для всего босфорского студенчества. Он не участвовал ни в каких студенческих беспорядках. Наставники его хвалили, товарищи тоже его любили; и когда на экзаменах он получил награды по всем предметам, как-то: по грамматике, чистописанию, истории, катехизису, арифметике, французскому и латыни, а также за отменное поведение, — все его однокашники крикнули:

— Ура! Ура! Кориль, наш юнец, всем молодец! Слава, слава, слава! — И он приволок домой целую кучу венков, медалей, книг и почетных знаков.

Ну и новости, друзья,

Прочитал в газетах я!

Через день после экзаменов, когда он с двумя приятелями веселился в кофейне (сказал ли я вам, что каждую субботу вечером он находил в сумке достаточно денег, чтобы заплатить по счетам, и еще гинею на карманные расходы, — сказал или позабыл, а ведь это так же неоспоримо, как дважды двадцать — сорок пять), он вдруг ненароком заглянул в «Босфорские новости» и без труда прочитал (он теперь читал и писал даже самые длинные слова) вот что:

«РОМАНТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ

Небывалые события произошли по соседству с нами, в Понтии, и повергли в волнение всю эту страну.

Напомним, что когда ныне здравствующий и почитаемый государь Понтии, его величество Заграбастал, разбил в кровопролитной битве при Бабахе короля Кавальфора и воссел на престол, единственная дочь покойного монарха, принцесса Розальба, исчезла из дворца, захваченного победителями, и, судя по слухам, заблудилась в лесу, где была растерзана свирепыми львами (двух последних из них недавно поймали и засадили в Тауэр ^[28], но к тому времени они уже съели множество людей).

Его величество Заграбастал, человек редкостной доброты, весьма сокрушался о гибели невинной малютки: сей милосердный монарх, конечно, не оставил бы её без присмотра. Однако её смерть не вызывала сомнений. Клочья её плаща и башмачок были найдены в лесу на охоте, во время которой бесстрашный повелитель Понтии собственноручно сразил двух львят. Оставшиеся от малютки вещи подобрал и сберег барон де Шпинат, некогда служивший при короле Кавальфоре. Барон попал в немилость из-за своей приверженности старой династии и несколько лет прожил в лесу в скромной роли дровосека на самой окраине Понтии.

В прошлый вторник кучка джентльменов, верных прежнему дому, в том числе и барон Шпинат, вышла во всеоружии с криками: «Боже, храни Розальбу, первую понтийскую королеву!» — а в середине шла дама, как сообщают, необычайной красоты. И если подлинность этой истории внушает некоторые сомнения, то романтичность её бесспорна.

Особа, величающая себя Розальбой, утверждает, будто пятнадцать лет назад её вывезла из лесу женщина в колеснице, запряженной драконами (эта часть рассказа, разумеется, не соответствует действительности); она якобы оставила малютку в дворцовом саду Бломбодинги, где её нашла принцесса Анжелика, ныне супруга наследника Понтии его высочества принца Обалду, и с бесподобным милосердием, всегда отличавшим дочь пафлагонского монарха, предоставила сироте кров и убежище. Пришелица без роду и племени и почти без одежды осталась во дворце, жила там в служанках под именем Бетсинды и была даже обучена наукам.

За какую-то провинность её уволили, и она ушла, не преминув захватить с собой башмачок и обрывок плаща, что были на ней в день её появления во дворце. По её словам, она покинула Бломбодингу с год назад и все это время жила у Шпинатов. В то же утро, когда она ушла из столицы, королевский племянник принц Перекориль, юноша, прямо скажем, не слишком примерный и даровитый, тоже покинул Бломбодингу, и с тех пор о нем ни слуху ни духу».

— Ну и история! — вскричали вместе студенты Смит и Джонс, закадычные друзья Перекориля.

— Слушайте дальше! — И Перекориль прочел:

«ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК

Нам стало известно, что отряд, предводительствуемый бароном Шпинатом, окружен и разбит сиятельным генералом Окаяном, а самозваная принцесса взята в плен и отправлена в столицу».

«УНИВЕРСИТЕТСКИЕ НОВОСТИ

Вчера в университете студент Кориль, юноша редких способностей, выступил с речью на латыни и был удостоен деревянной ложки^[29] — высшей университетской награды, — которую вручил ему ректор Босфора доктор Остолоп».

— Ну, это мелочи! — сказал Перекориль, чем-то очень встревоженный. — Пойдемте ко мне, друзья мои. Отважный Смит, бесстрашный Джонс, сотоварищи моих школьных дней, моих трудных учений, я открою вам тайну, которая изумит вас.

— Говори, не тяни, друг! — вскричал Смит Горячка.

— Выкладывай, старина, — сказал Весельчак Джонс.

Перекориль с царственным величием пресек эту понятную, но теперь неуместную фамильярность.

— Друзья мои, Смит и Джонс, — сказал принц, — к чему доле скрываться? Итак, я не скромный студент Кориль, я — потомок королей.

— Atavis edite regibus!^[30] Каков!.. — вскричал Джонс; он чуть было не сказал «каков пострел!», но в испуге умолк на полуслове — так сверкнули на него королевские очи.

— Друзья, — продолжал принц, — я и есть Перекориль Пафлагонский. Не преклоняй колена, Смит, и ты, мой верный Джонс, — на людях мы! Когда я был ещё младенцем, бесчестный дядя мой похитил у меня отцовскую корону и взрастил меня в незнанье прав моих, как это было с Гамлетом когда-то ^[31], злосчастным принцем, жившем в Эльсиноре. И если начинал я сомневаться, то дядя говорил, что все уладит скоро. Я браком сочетаться должен был с его наследницею Анжеликой; тогда б мы с ней воссели на престол. То ложь была, фальшивые слова — фальшивые, как сердце Анжелики, её власы, румянец, зубы! Она хоть и косила, но узрела младого Обалду, наследного глупца, и предпочла понтийца мне. Тогда и я свой взор к Бетсинде обратил, она же вдруг Розальбой обернулась. Тут понял я, какое совершенство эта дева, богиня юности, лесная нимфа, — такую лишь во сне узреть возможно… — И дальше в таком роде.