Мерривиг сочувственно потрепал его по плечу и настойчиво предложил отведать чего-нибудь еще.

— Я обошел всю Пародию. Никто не хотел брать меня на работу. Это так ужасно, дорогой Мерривиг, когда начинаешь терять веру в себя. Я вынужден был наконец внушить себе, что в Пародии какие-то особенные свиньи, не такие, как в других странах. Последняя надежда на Евралию: если и отсюда меня прогонят, я, по крайней мере, буду знать, что…

— Постойте, — сказал Мерривиг, осененный внезапной догадкой. — Кто был тот свинопас, с которым вы говорили?

— Я говорил со многими, — грустно сказал его собеседник. — Все они издевались надо мной.

— Нет, тот, самый первый, который обнаружил у вас это призвание. Разве вы не сказали, что…

— А-а, самый первый. Это было в начале нашей с вами войны.

Помните, вы мне говорили, что у вашего свинопаса есть плащ-невидимка? Вот он и…

Мерривиг грустно посмотрел на него и покачал головой.

— Бедный мой друг, — сказал он. — Это был я.

Они серьезно уставились друг на друга. Оба перебирали в памяти все подробности той знаменательной встречи.

— Да, — пробормотали они в один голос, — это были мы.

Король Бародии вспомнил те горькие месяцы, которые последовали за его отречением; он содрогнулся при мысли о том, что говорил другим, — то, что говорили ему, теперь потеряло значение.

— Так я даже не свинопас, — сказал он.

— Ничего, ничего, — пытался утешить его Мерривиг. — Во всем есть светлая сторона: ведь вы всегда можете снова стать королем.

Бывший король Бародии покачал головой.

— Это крушение для человека, обладающего хоть какой-то гордостью, — сказал он. — Буду заниматься своим делом. После того что я выслушал за эти несколько недель, я по крайней мере вижу, что мои знания не так уж бесполезны, а это уже кое-что.

— Так оставайтесь у меня, — сердечно предложил Мерривиг. — Мой свинопас научит вас ремеслу, и вы сможете занять его место, когда он удалится на покой.

— Вы это серьезно?

— Конечно. Мне приятно, что вы будете поблизости. Вечерами, когда свинки уснут, вы сможете заходить поболтать со мной.

— Благодарю вас! — воскликнул новоявленный подпасок. — Да благословит вас бог, ваше величество!

И они ударили по рукам.

Э. ФАРДЖИН

Дубравия

I

Ты звездочки ярче

В пустыне ночной,

Нежнее травы

На лужайке весной.

Звезда ли, трава,

Отзовись мне, молю!

Не знаю я, кто ты,

Но очень люблю ^[118].

Когда юный король Трудландии дописывал последнее слово стихотворения, Селина, старшая горничная, стукнула к нему в дверь.

— Ну что еще там, Селина? — нетерпеливо спросил Король.

— Вас хотят видеть министры, — сказала Селина.

— Зачем? — спросил Король.

— Они мне не сказали, — сказала Селина.

— Я занят, я сочиняю, — сказал Король.

— Они сказали: сейчас же, — сказала Селина.

— Пойдите и скажите им…

— Мне надо убирать лестницу.

Король тяжело вздохнул, положил перо и вышел. Когда он ступил на первую ступеньку, Селина сказала:

— Надеюсь, пока вы разговариваете с министрами, я могу прибрать у вас в комнате?

— Да. Но, сделайте милость, не трогайте ничего у меня на столе. Мне вечно приходится вам об этом говорить.

— Извольте, — только и сказала Селина. — Да смотрите, не забудьте про дорожку на лестнице.

— А что мне о ней помнить, если она снята?

— По тому самому, — сказала Селина.

«Все-таки наша Селина бестолковая», — сказал сам себе Король и задумался, как было уже не раз: не отказать ли ей от места? Но тут же вспомнил, как было уже не раз, что она — Подкидыш и Найденыш, — ей был один месяц, когда её нашли на пороге Сиротского Приюта, где её вырастили и выучили на служанку. Когда ей исполнилось четырнадцать, она пришла во дворец, неся под мышкой жестяной сундучок с вещами, и работает здесь вот уже пять лет, поднявшись от Судомойни при Кухне до Парадных Спален. Если он откажет ей от места, она никогда не найдет другого, и ей придется вернуться в Сиротский Приют и жить там до конца своих дней; поэтому Король лишь отказал ей в обычной улыбке и стал осторожно спускаться по лестнице без пути-дорожки в Тронный Зал.

Королевству нужна была Королева, и министры пожаловали всем скопом, чтобы сказать об этом юному Королю. И, понятно, заявили министры, она должна быть Принцессой.

— А какие Принцессы есть в наличии? — спросил юный Король, которого звали Джон, потому что, как сказал старый Король, его отец, когда он родился, это хорошее имя, без фокусов. Трудландцы терпеть не могли фокусов и до того усердно трудились, уткнувшись носом в работу, что ничего дальше носа не видели. Но дело свое они делали не за страх, а за совесть, и сейчас совесть министров требовала женить своего Короля на Принцессе, а совесть Короля не позволяла ему отказаться, — Джона воспитали в строгих правилах «Поэтому, когда дошло до дела, он не устрашился, — дело есть дело, — и только спросил:

— Так какие Принцессы есть в наличии?

Премьер-министр заглянул в список.

— Принцесса Северной Нагории, страны, что лежит на карте над нами. Принцесса Южной Долинии, страны, которая лежит под нами, и Принцесса Восточной Болотин, что лежит справа от нас.

— Ваше Величество могут посвататься к любой из них.

— А как насчет Западной Дубравии, что лежит слева? — спросил Джон. — Разве на Западе нет Принцессы?

У министров сделался серьезный вид.

— Мы не знаем, Ваше Величество, какая страна лежит к западу, никто на нашей памяти не заходил за ограду, разделяющую наши земли. Почем знать, возможно, Западная Дубравия — голая пустыня, где обитают одни ведьмы.

— А возможно, — плодородная зеленая страна, где обитают прекрасные Принцессы, — сказал Король. — Завтра я поеду охотиться в Западную Дубравию и все увижу своими глазами.

— Сир, это запрещено! — в ужасе вскричали министры.

— Запрещено! — задумчиво проговорил Джон; и тут он вспомнил то, что успел забыть, когда стал взрослым, — как в детстве родители остерегали его против Западной Дубравии и говорили, чтобы он к ней не смел и подходить.

«Почему?» — спросил он мать.

«Там полно опасностей», — сказала она ему.

«Каких опасностей, мама?»

«Этого я тебе не могу сказать, потому что сама не знаю», — сказала она.

«Так откуда же ты знаешь, что там есть опасности, мама?» — спросил он.

«Это знают все. Каждая мать в Королевстве предупреждает об этом своего ребенка, как я — тебя. В этой Западной Дубравии скрывается неведомое».

«Но, быть может, оно не опасно, при всем при том», — сказал Принц, — тогда он был еще Принцем, — и то неведомое, что скрывалось в Западной Дубравии, стало так занимать его мысли, и ему так хотелось все об этом разведать, что однажды он убежал из дома в лес. Но когда он зашел в самую глубь дубравы, он увидел высокий дощатый забор, слишком высокий, чтобы можно было заглянуть поверх него, и слишком крепко сколоченный, чтобы можно было заглянуть в щелочку. За ним скрывалась та сторона Западной Дубравии, что граничила с владениями его отца. Вдоль всего забора, казавшегося старым, как мир, стояли дети, высматривая и выглядывая, наклоняясь к земле и поднимаясь на цыпочки, стараясь найти где-нибудь щель, стараясь вытянуться повыше.